Пастырское слово

«Мы должны питать душу благодатью»

Мученицы Вера, Надежда, Любовь и мать их София

30 сентября совершается память мцц. Веры, Надежды, Любови и матери их Софии. По словам митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Варсонофия, Вера, Надежда и Любовь – это те нити, которыми мы связываемся с Богом и друг с другом.

дальше

Митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Варсонофий

«Мы вспоминаем сегодня подвиг мучениц Веры, Надежды, Любови и матери их Софии. Эти девушки сохранили верность Господу до самой смерти, и показали пример всем христианам в том, как любить Бога даже до смерти. Они были названы матерью в честь добродетелей – веры, надежды и любви. Вера имеет большое значение в жизни, потому что мы не видим духовную реальность воочию, а только можем веровать в духовный мир, который нам предстоит увидеть. Пока мы ходим на земле, ходим только верою. Вера – это очи нашей души, глаза, которыми мы видим тот мир. Одни имеют веру, а другие нет, одни видят через веру иной мир, а другие не видят. Вера помогает подготовится к встрече с тем миром, который всех нас ожидает, когда мы завершим земной путь, и нам откроется то, что мы себе даже не представляем. Мы воочию увидимся с Господом, увидим духовный ангельский мир, святых. Увидим многое из того, о чем апостол Павел сказал, что невозможно выразить никакими человеческими словами.

Но, кроме веры, нужна надежда. Это наша основательность, она помогает видеть цель, идти к ней, понимая, ради чего подвизаемся. Тот, кто имеет надежду, всегда видит цель перед глазами. Но чтобы идти к цели, нужна любовь. Она – двигатель на пути к этой цели. Любовь – это те нити, которыми мы связываемся с Богом и друг с другом. И сказано, что любовь больше, чем вера и надежда. Потому что вера и надежда пройдут, а любовь останется с нами до конца и будет пребывать в том мире, потому что все основано на любви к Господу.

Мученицы Вера, Надежда, Любовь и мать их София

Мы должны взращивать в себе эти три добродетели. Если они у нас пока еще юные, как эти девы на иконе, то будет помогать нам матерь их София – рассудительность. Без нее тоже нельзя подвизаться, потому что люди часто впадают в крайности, в прелесть. Нужна рассудительность в том, как подвизаться. Коль вера, любовь и надежда в нас еще маленькие, пусть помогает мать, породившая их, София. И она будет вести нас, взращивать, чтобы постепенно мы восходили от тьмы к свету, от вещественного к духовному. Нашей ревности к этому и желания бывает недостаточно. Нам нужна духовная подпитка – благодать Святого Духа. Мы должны питать душу благодатью, чаще причащаться, ходить в храм, читать духовные книги, молиться. Всем этим будем подпитывать наши добродетели. Целью христианской жизни, как говорит преподобный Серафим Саровский, должно стать стяжание благодати Святого Духа. В совокупности этого духовного труда мы должны проводить жизнь, призывая на помощь в молитвах юных подвижниц – мучениц Веру, Надежду, Любовь и матерь их Софию, обращайтесь к ним мысленно, просите, чтобы они поддерживали нас в доброделании, укрепляли нашу веру, надежду, помогали нам любить друг друга.»

Митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Варсонофий

25 сентября Отдание праздника Рождества Пресвятой Богородицы

Рождество Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии
«Радости у нас не хватает по причине нехватки благодати. Мы страдаем не физическим, а духовным бесплодием. Нужно, чтобы у нас появлялись плоды Святого Духа, в первую очередь – воцарялся мир в душе, семье, обществе, тогда будет и радость. Без Бога мы живем в тоске.
дальше
Матерь Божия радуется за тех, кто исполняет заповеди Ее Сына, и скорбит, когда люди не хотят веровать в Него, ходить в храм. Ее Сын принес Себя в жертву за всех людей, за весь род человеческий, но некоторые не хотят это воспринимать, оставаясь вне спасения. Матерь Божия всегда нас радует и утешает.Конечно, никакими словами не выразить благодарность Ей, но исправление нашей жизни, исполнение заповедей Божиих принесут радость Царице Небесной.»

Mитрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Варсонофий

Митрополит Варсонофий о любви и вере

Митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Варсонофий
«Главная задача Церкви во все времена – это приведение человека к спасению, к совершенству. Огромное препятствие на этом пути – отсутствие любви друг к другу. Если есть любовь к ближнему, то есть любовь к Богу. Если любви к ближнему нет, то и Бога мы не любим. Христиан в нас должны узнавать по любви…»

Митрополит Варсонофий

«Несть человек, иже жив будет, и не согрешит»

Размышления священника о том, что значит быть христианином

Апостол Иоанн Богослов в своем Первом послании говорит: если мы думаем или говорим, что грехов не сделали, то тем самым отрекаемся от Христа.

дальше
Если бы мы только Евангелие читали!.. У нас в голове парадигма совершенно не евангельская: мы хотим стать безгрешными. Но это невозможно никому.

Нельзя ставить себе задачу, которая недостижима; нет такого человека и быть онтологически не может. А мы ставим себе цель, как бы нам достичь безгрешного состояния. Нам нужно достичь не безгрешного состояния, а смиренного состояния, ибо корень всех грехов – гордыня. И поражает гордыню именно смирение, которое мы вкушаем в благодати Иисуса Христа.

Поэтому процесс получается простой: я сегодня согрешил тем-то, тем-то и тем-то. Я падаю перед Богом, плачу, каюсь, что не так жил, что Его не люблю, что у меня безобразная жизнь, и вкушаю Его прощение, Его мир, Его благодатное смирение. И от плача к плачу я становлюсь смиренным, то есть во мне все меньше и меньше гордыни, я все меньше раздражаюсь, все меньше завидую, все меньше гневаюсь, все меньше похотствую, меньше делаю чего-то нехорошего.

Но смирение и благодать имеют такую природу, что свои недостатки и свои ошибки я не перестану видеть никогда. Я начал с того, что плачу о том, что накричал на жену, а через пятнадцать лет плачу о том, что нехорошо думаю о себе и о своих детях, сомневаюсь в том, что они спасутся. Значит, я не люблю их, ибо любовь всему верит и всего надеется. Я не верю в спасение собственного ребенка, который сидит рядом, курит траву и играет на компьютере. Я не верю, что он может выбраться, у меня нет сил подойти к нему и обнять его, и я плачу о том, что у меня нет на это сил. Проходит еще пятнадцать лет, и я плачу уже о том, какая я неблагодарная скотина, все мои дети давно в монашестве, моя жена давно упокоилась во святых, причастившись перед смертью Христовых Таин, а я по-прежнему живу, и когда у меня болят четыре раковые опухоли, я до сих пор ропщу, что они у меня есть. И в этот момент я ощущаю себя грешнейшим человеком на земле, потому что люди страдают хуже меня и не ропщут, хотя никакие не христиане.

Дело не в том, что я хочу достичь какой-то немыслимой чистоты. Дело в том, что я просто живу со своим Христом, я свою жизнь чищу под Христа, чтобы во мне Христа было больше, а ветхого человека меньше. Этот ветхий человек совершенно никогда не исчезнет, но он становится все меньше и меньше, более крошечным, а плач мой об этом ветхом человеке становится все больше, все обильнее. И все больнее моему сердцу от того, что я, несмотря на все Его милости и благодеяния, совсем Его не люблю, и терпеть Его руку мне трудно, и благодарить Его за скорби я не могу.

Когда мы боремся с мелкими грехами и молимся о том, чтобы достичь состояния безгрешности, мы просто не туда смотрим. Мы смотрим на себя: вот сегодня я грязный – пойду почищусь. Почистился – опять грязный. У нас все связано с банной процедурой: сколько я себя ни чищу, сколько ни молюсь – все равно грязный.

А надо смотреть на Христа, жить со Христом. Когда мы живем со Христом, мы творим Его волю. Мы знаем, что Он нас любит, ведет нас по жизни, что Он от нас никогда не отречется, что Он помогает нам каждую секунду нашей жизни – и сердце наше исполняется благодарностью. А когда наступает вечер или приходит время покаянных молитв перед Причастием, мы сокрушаемся, понимая, что всего этого недостойны, что все делаем по-прежнему не так. Но, плача, мы чувствуем, как Он приближается к нам, утешает нас, ободряет, исцеляет.

Если этого нет – тогда все формально. А этого нет, так как плачем мы просто потому, что мы, слава Богу, нравственные существа и какие-то недостатки своей жизни видим. Надо начать исполнять заповеди Божии и поверить, что, исполняя заповеди Божии, мы в момент исполнения заповеди в Нем живем, Им живем, Его силой эту заповедь творим; то есть Он с нами, Он любит нас. Это христианская вера; она свидетельствует нам о том, что Христос уже вошел в нашу жизнь, Он уже стоит с нами. Мы и в храм-то ходим потому, что Он с нами. Мы и на исповеди плачем хоть чуть-чуть потому, что Он с нами. Его не надо добиваться, Его любви не надо искать, она здесь, она уже дана. В этом суть христианской жизни.

А мы отбрасываем себя в Ветхий Завет: сегодня нагрешили – надо какую-то жертву принести, чтобы очистить грехи. Думаем: «Сделаю пять поклонов, очищу себя от грехов. Нет, мало. Святой воды выпью. Глядишь, Господь на меня призрит с высоты и спасет когда-нибудь». Мы своим неверием сами себя опрокидываем в какую-то дохристианскую эпоху. Христос говорит: Я с вами во все дни до скончания века. Аминь. Этими словами заканчивается Евангелие от Матфея.

Когда мы приходим креститься, Он входит в нашу жизнь и больше нас не покидает никогда. Это мы можем Его покинуть, но, как говорят некоторые святые отцы, даже тогда Он не отрекается от нас, не покидает нас и идет с нами в ту мрачную страну греха, в которой мы находимся. Он всегда борется за нас до последнего. Его любовь не надо завоевывать. Его внимания не надо добиваться. Надо добиваться совсем другого. Нам кажется, что если мы станем чистыми, Он на нас посмотрит. Он всегда смотрит на нас, Он всегда поддерживает нас. Задача в том, чтобы мы видели себя изнутри и понимали, что мы ничего, достойного этой любви, до сих пор не делаем. И тогда у нас возникает плач не от того, что мы нечисты, а от того, что мы Его по-прежнему не любим. И это познание не разрушает мои отношения со Христом.

Например, мы с матушкой живем 12 лет, и каждый новый год, каждый день, прожитый с ней, мне открывает только одно: я мало ее люблю. Мало! Когда я женился на ней, я был уверен, что люблю ее всем своим сердцем, но теперь я понимаю, как мало я ее люблю и как безумно стыдно мне за то добро, которое она мне делает. Мне хочется стяжать еще любви, чтобы ее жизнь была еще более богатой (не в материальном смысле, а в смысле радости), чтобы срастись с ней сердцем.

И с Христом так же. Мы плачем не от того, что грешим, – мы не можем не грешить. Мы плачем от того, что мало любим. Мало любим людей, которых Он возлюбил, и, естественно, мало любим Его, потому что не любим людей, которых Он так любит. Вот это и рождает подлинное покаяние. Это то, чем жили христиане первых веков, христиане монашеской эпохи и христиане вплоть до XVIII–XIX веков.

Молитва покаянная – это плач перед любимым, а не перед Судьей. «Ты же просишь, Ты веришь, Ты помогаешь, а я неблагодарный и миролюбивый, я люблю все скотские вещи в этом мире. Прости меня, помоги и дай силы». Вот тогда у нас каждое покаяние будет опытом общения с любящим и утешающим Богом. Ведь Он – наш Отец.

Например, наш ребенок пошел косить траву и поранился или случайно убил животное, в траве сидевшее. Он бежит к нам с печалью, с окровавленным тельцем на руках. Мы его бить, что ли, будем? Может, и есть такие люди, но мы же понимаем, как ему плохо, ведь он хотел как лучше, а получилось по-человечески. Мы обнимаем его, утешаем, говорим: «Не переживай, научишься, у тебя получится». Мы его одобряем, вдохновляем.

Мы настолько потеряли правильное отношение к любви, мы настолько не умеем любить! Да что там не умеем – мы не хотим любить. Мы настолько закрылись, что чужды тому, чтобы сказать: «Господи, я хочу любить людей».

Вот Иоанн Кронштадтский. Это человек, который является образцом любви к людям. У него же чуть не каждый день были срывы, он мог на кого-то накричать, кого-то обидеть, с кем-то повздорить. У него были непростые отношения с женой. Но почитайте его дневник: все это он оплакивал; он хотел, чтобы в сердце любви было больше, но оно все равно оставалось человеческим. Люди снаружи видели, как он любвеобилен, насколько он богат и щедр любовью, а он внутри страдал от того, как мало он любит. Он семьдесят восемь человек ущедрил, пожалел, утешил, а на семьдесят девятого сил не хватило – и он всю ночь плакал о том, что у него не хватило сил, что он любит не так, как Христос.

Я уже говорил сегодня, вся беда в том, что мы выросли как терновник. Мы не плодоносящее дерево. Мы выросли почти как сорняки, потому что в то атеистическое время не было не только нормальных отношений с Богом, но почти не было нормальных отношений среди людей. Конечно, оставались светлые люди, умеющие любить, но их было катастрофически мало. Поэтому мы не умеем любить, не понимаем любви. И поэтому нам трудно понять, что же, собственно, ждет от нас Христос, каковы должны быть отношения между нами и Богом. Так как мы не умеем поверить в безусловность Его любви, наше покаяние и наша молитва становятся формальным действием…

Священник Константин Корепанов

Православие и современность

Протоиерей Вадим Буренин

Мы говорим, что веруем в Бога, и Его славословим. Как мы знаем, славословие Бога будет до скончания века; оно как было, так и останется. Как мы молимся молитвой «Отче наш», так и дальше будем молиться.

дальше
Как читаем молитву «Царю Небесный», так и дальше будем читать. Молиться мы не перестанем. Даже если через какое-то время в нашей стране изменится политическая ситуация, мы будем продолжать молиться так же, как молились раньше.

За более чем тысячелетнюю историю мы прошли разные и достаточно сложные периоды, но во все эти периоды мы сохранили свою православную веру. Надеюсь и верю, что какими бы сложными ни были обстоятельства, мы нашу веру сохраним и дальше и, как и наши предки, будем славословить Господа в тех условиях, в которых будем находиться.

Вспоминая советский период времени, должен сказать, что мы в нашем городе ходили в храмы. Храмы были открыты, были действующими, и любой человек мог прийти и помолиться в православном храме. Вспоминаю себя мальчиком и отроком: посещая православный храм, я не испытывал никакого дискомфорта, никто меня из храма не выгонял, проблем с этим никаких не было. Проблема была только в том, что было очень много народа на службах, яблоку негде упасть, и для молодого человека зачастую не находилось места в храме, потому что каждое место было занято тем или иным человеком, который постоянно ходил в храм и постоянно молился. Благодаря таким верующим православная вера сохранилась и по сей день. И, конечно, благодаря тем священнослужителям, которые невзирая ни на какие испытания сохранили свою православную веру.

Ведь какие подвижники у нас были! Вспомним угодника Божия преподобного Серафима Вырицкого. Какой был праведник! О его жизни, думаю, и последующие поколения будут говорить. Святитель Лука (Войно-Ясенецкий) и подвиг его жизни. Это такие яркие страницы, которые невозможно скрыть! Православие в любых обстоятельствах может свидетельствовать об истине, и Господь всегда даст таких людей, которые будут об этой истине свидетельствовать. Более того, ведь это люди, которые не уклонялись ни в какой раскол, были в лоне Церкви и жили во славу Божию, не забывая еще и трудиться на благо нашего общества. Как, например, святитель Лука: как православный христианин он много потрудился для нашего общества. Благодаря его очеркам по гнойной хирургии были спасены жизни очень и очень многих людей. Мы не можем сказать точно, какое количество людей было спасено, но это не единицы, не сотни, даже не сотни тысяч, а значительно больше. И это благодаря тому, что он был православным человеком, для него служение Богу и служение Отечеству было очень важным и значимым. Он не представлял себе жизни без этого. Совершая операции по расписанию (в день у него было по восемь-девять операций), он после этого еще приезжал в храм и молился за всех людей, которых оперировал. И также молился за нашу страну. Это, конечно, величайший подвиг.

Вспомним преподобного Серафима Саровского, который молился на камне тысячу дней и тысячу ночей. Этот угодник Божий принимал людей, которые приезжали к нему с различными не только духовными, но и светскими вопросами, и давал ответы, которые людям помогали. Преподобный Сергий Радонежский помогал жизни общества в свой период времени, и его жизнь была настолько яркой, что даже из Византии ему был благословлен специально крест, который мы сейчас можем наблюдать в Троицком храме в Троице-Сергиевой лавре, где почивают его нетленные мощи. Тогда не было мобильных телефонов, гаджетов, тем не менее его имя было известно по всей Русской земле и за ее пределами, в Византийской империи, и его служение Богу и людям было еще вот таким образом специально отмечено. Мы не можем об этом забывать.

То есть в разные периоды времени наши православные предки трудились и на благо нашего общества, и делали все для спасения своей бессмертной души. На сегодняшний день мы имеем, можно сказать, совершенно тепличные условия, в которых у нас есть возможность посещать те храмы и монастыри, которые мы хотим посетить, паломничать по тем святым местам, по которым хотим. У нас есть все, чтобы вести тот православный образ жизни, который необходим.

В магазинах на сегодняшний день есть любые продукты питания, которые мы можем покупать. Кто-то скажет, что не хватает денег на продукты, что рыба дороже, чем курица. Так никто же не заставляет нас каждый день есть рыбу или курицу. Я знаю многих людей, которые в советский период времени жили в деревне и не ели каждый день курицу или рыбу, но при этом у них было сбалансированное питание, они жили долго, и у них не было тех многих заболеваний, которые есть на сегодняшний день. Кроме всего прочего, они не переедали. Люди вели такой образ жизни, который позволял им, с одной стороны, быть настоящими православными христианами, а с другой стороны, еще и активными членами общества.

Протоиерей Вадим Буренин

«Чем ночь темней, тем ярче звёзды…»

Свв. благ. кн. Петр и Феврония

8 июля — преставление благоверных князя Петра, в иночестве Давида, и княгини Февронии, в иночестве Евфросинии, Муромских чудотворцев.

дальше

Вот уже несколько лет, как в нашем Отечестве утверждён государственный праздник семьи, любви и верности, приуроченный к церковному дню памяти святых супругов Петра и Февронии. Отрадно, что в век крайнего легкомыслия и развращённости нравов мы слышим по крайней мере слова, призывающие нас к семейному идеалу!

Вспоминая добродетельных мужей и жён русского средневековья, их отдалённые потомки сегодня испытывают самые различные чувства. Живущие по совести укрепляются в благом намерении донести свечу супружеской взаимной любви до победного конца. Колеблющиеся и слабые, падкие на всевозможные соблазны, внутренне ободряются и обретают в себе силы преодолевать препятствия, вырастающие на пути к семейному счастью. Циничные и развращённые с иронией усмехаются и мрачнеют, угнетаемые сознанием собственных преступлений против истинной и высокой любви. Равнодушными остаются только невежды, закрывшиеся от света Божия в душном мирке омрачённых суетой сердец, которые чужды и «Божества, и вдохновенья, и слёз, и жизни, и любви»…

И всё-таки не может не дрогнуть человеческая душа, когда слышит о супружестве гармоничном, о счастье нерушимом, о любви, чуждой предательства и измен! Почему? Потому что «подвиг есть и в сраженьи», среди стрел и пуль, но есть подвиг сокровенный и незримый, под внешним покровом обыденной, спокойной жизни.

Подлинная человеческая любовь отличительным своим достоинством имеет верность и постоянство! Эти качества красной нитью проходят через все лучшие произведения русской литературы — от древнего «Плача Ярославны» до вдохновенных страниц «Войны и мира», семейной хроники, выросшей в роман-эпопею вселенского масштаба.

Противостоит семейному идеалу лукавая похоть, которую мы даже затрудняемся назвать животной… Ведь в мире безсловесных так много удивительных примеров верности до самопожертвования! Не так просто русских женщин именовали в старину «лебёдушками», столь грациозными в их величественной скромности! «Гуси-лебеди», эти чудо-птицы, найдя себе пару, никогда ей не изменяют; а длинноногие, белокрылые аисты, говорят, падают с высоты наземь в случае непредвиденной смерти своей половины.

Вспомним, друзья, к нашему разговору один замечательный эпизод из жития святых Петра и Февронии. Однажды, во время путешествия по реке, добродетельная княгиня поймала на себе страстный и жадный взгляд вельможи, входившего в круг ближайших соратников муромского князя. Обратившись к боярину, праведная Феврония попросила его наклониться и, зачерпнув пригоршней воды с левого борта, выпить её. Тот безмолвно повиновался. Затем мудрая женщина повелела своему тайному воздыхателю испить речной влаги, взятой справа от ладьи. «Какова вода на вкус?» — спросила угодница Божия. «Совершенно одинакова». — «Как же ты безстыдно взираешь на чужую жену, хотя доподлинно знаешь, что женское естество всегда одно и то же?» — строго спросила святая Феврония, усрамив и тотчас остудив пыл похотливца.

Горе же «очам завидущим и рукам загребущим»! Сколько же их ныне на Руси, заживо уловленных диаволом в сеть погибели, охотников до чужой плоти! Молнией с небес разит несчастных слово Божие, вещающее через святого апостола Павла: Брак (…) честен и ложе [супругов] непорочно; блудников же и прелюбодеев судит Бог (Евр. 13, 4).

Видели ли вы среди последних хотя бы одного спокойного, мирного, счастливого? Иные и хотели бы представить себя таковыми на людях, однако шила в мешке утаить не могут. Это шило — преступная блудная страсть, адским огнём выжигающая совесть без остатка и постоянно влекущая свою жертву на поиски новых срамных приключений, завершающихся по обыкновению неизлечимыми болезнями либо злой и безотрадной кончиной. Но довольно об этом.

Любовь супружеская, освящённая верой в Небесного Отца и скреплённая благодатью венчания, прекрасна… Спору нет: она требует целожизненного подвига и взаимных жертвенных трудов для своего охранения и возрастания. Однако и награда велика! Мы имеем в виду не только «мзду на небесах», но и земное воздаяние. В чём оно? Во-первых, в самой любви, которая подобна чудному соцветию. Далеко вокруг себя оно распространяет тонкие ароматы радости, нежности, верности, деликатности и внутренней стыдливости; взаимопонимания, единодушия, проницательности, чуждой подозрительности и недоверия. Во-вторых, в детях, если их даёт Бог. Блудники озабочены только собой и своими нечистыми удовольствиями, чуждыми призвания отцовства и материнства. Любящие супруги с христианским самосознанием благоговеют пред даром жизни и видят в продолжении рода чудо Божьего благословения. Любовь есть неоспоримое свидетельство истины. Как бы ни было ныне сложно взрослым воспитывать своих детей, последние, ещё не обладая ни опытом, ни мудростью, всегда почувствуют сердцем внутреннюю правоту родителей и в конце концов придут к осмысленной признательности им за дар жизни. Нелицемерная привязанность и почтительность со стороны детей — это ли не награда, это ли не венец счастья на украшенных сединами главах родителей?

«Блажен, кто верует, тепло ему на свете!» Блажен, кто ещё верует в любовь в наши «окаянные дни»! Эта вера основана не на грёзах и мечтах, но на незыблемом основании Любви распятой и воскресшей — Господе нашем Иисусе Христе, Который вчера и сегодня и во веки Тот же (Евр. 13, 8).

«Чем ночь темней, тем ярче звёзды…» Отмечая в эти июльские дни празднество семьи, я бы назвал верных и любящих друг друга христианских супругов «исповедниками». Вопреки всем враждебным вихрям, реющим над Русской землёй, они крепко держат свечу «негасимой любви» и устремляются по стопам своих благочестивых предков в тихую пристань спасения, не обращая внимания на вой и улюлюканье продажных средств массовой информации и на отсутствие вдохновляющих жизненных примеров.

Пусть же, друзья, ярко и жарко разгорается огонёк радостного служения семье и друг другу в наших сердцах, разгоняя мрак холодности, развращённости и вероломства! Претерпевший (…) [в любви] до конца спасётся, — обетует православным супругам Сам Бог (Мф. 10, 22).

Протоиерей Артемий Владимиров. Журнал “Русский дом”, 2011 год