Святоотеческое наследие

Святитель Иоанн Златоуст о храме

В храме Рождества Иоанна Предтечи
Фото Михаила Кондратьева
«…Духовная красота нигде так успешно не развивается, как в этом дивном и божественном месте <храме>, где апостолы и пророки смывают, исправляют, стирают старость греха, наводят цвет юности, уничтожают всякое пятно, всякий порок, всякую скверну нашей души…»

Святитель Иоанн Златоуст

Старец Силуан Афонский о познании Бога

Преподобный Силуан Афонский
память 24 сентября (11 сентября ст.ст.)

Познание Бога – основная и первоочередная задача каждого христианина, стоящая перед нами на пути внутреннего совершенствования и спасения. По сути, это и есть цель нашей жизни.

дальше
Но познание это не должно ограничиваться лишь теоретическим умножением знаний о Боге. Подлинное познание открывается христианину через стяжание благодати Святого Духа.

Из размышлений преподобного Силуана Афонского о подлинном познании Господа

  • В Духе Святом познается Господь, и Дух Святой бывает «во всем человеке: и в душе, и в уме, и в теле».
  • Чтобы познать Господа не надо иметь ни богатства, ни учености, но надо быть послушливым и воздержным, иметь смиренный дух и любить ближнего, и Господь возлюбит такую душу, и Сам явит Себя душе, и будет учить ее любви и смирению, и все полезное даст ей, чтобы обрела она покой в Боге.
  • Богатые и цари не знают Господа, а мы, нищие монахи и пастухи, знаем Господа Духом Святым.
  • Сколько бы мы не учились, все равно невозможно познать Господа, если не будем жить по Его заповедям, ибо Господь познается не наукою, а Духом Святым. Многие философы и ученые дошли до веры, что Бог есть, но Бога не познали. И мы, монахи, учимся в законе Господнем день и ночь, но далеко не все познали Бога, хотя и веруют.
  • Иное дело веровать, что есть Бог, и иное – знать Бога.
  • Душа, которая не познала Духа Святого, не разумеет, как можно любить врагов, и не принимает этого; но Господу всех жалко, и кто хочет быть с Господом, тот должен любить врагов.
  • Кто ругает плохих людей, но не молится за них, тот никогда не познает благодати Божией.
  • Если хочешь познать, как нас любит Господь, то возненавидь грехи и плохие помыслы, и молись усердно день и ночь, и тогда даст тебе Господь благодать Свою, и ты познаешь Господа Духом Святым, и после смерти, когда придешь в рай, то и там ты узнаешь Господа Духом Святым, как познал Его на земле.
  • Каждый из нас может рассуждать о Боге настолько, насколько познал благодати Святого Духа.
  • Душа, познавшая Господа, невидимо ощущает присутствие Создателя своего и бывает в Нем зело покойна и радостна. И чему можно уподобить эту радость? Она подобна тому, как если бы возлюбленный сын из далекой страны, после долгой разлуки вернулся в свой отчий дом и в сытость беседует с дорогим отцом и с любимой матерью, и с милыми братьями и сестрами.

aaa

Тропарь преподобному Силуану Афонскому, глас 2
Серафи́мския любве́ ко Го́споду пла́менный ревни́телю,/ и Иереми́и, о наро́де пла́чущему,/ усе́рдный подража́телю,/ всеблаже́нне о́тче Силуа́не,/ ты зо́ву Ма́тере Го́спода сил вне́мляй,/ зми́я грехо́внаго мужему́дренно изрыгну́л еси́,/ и в го́ру Афо́нскую от суеты́ ми́ра удали́лся еси́,/ иде́же в труде́х и моли́твах со слеза́ми/ благода́ть Свята́го Ду́ха оби́льно стяжа́в,/ е́юже сердца́ на́ша воспламени́/ и с тобо́ю уми́льно взыва́ти укрепи́:/ Го́споди мой, Жи́зне моя́ и Ра́досте Свята́я,// спаси́ мир и нас от вся́ких лю́тых.

Кондак преподобному Силуану Афонскому, глас 2
Смиренному́дрия испове́дниче преди́вный,/ и человеколю́бия Ду́хом Святы́м согрева́емая добро́то,/ Бо́гу возлю́бленне Силуа́не,/ о по́двизе твое́м Це́рковь Росси́йская ра́дуется,/ и́ноцы же Горы́ Афо́нския и вси христиа́нстии лю́дие,/ веселя́щеся, сыно́внею любо́вию к Бо́гу устремля́ются./ Его́же моли́ о нас, равноа́нгельне богове́дче,// во е́же спасти́ся нам, в горе́нии любве́ тебе́ подража́ющим.

Преподобный Силуан Афонский
Преподобный Силуан Афонский (1866 – †1938)

Молитва вторая преподобному Силуану Афонскому
О, преди́вный уго́дниче Бо́жий, преподо́бне о́тче Силуа́не, святы́я горы́ Афо́нския но́вый свети́льниче, Пресвято́ю Богоро́дицею возлю́бленный и бы́ти ве́рным де́лателем в Ея́ земне́м вертогра́де призва́нный, со умиле́нием ны́не преклоня́ем коле́на серде́ц на́ших и взыва́ем ти: принеси́ моли́тву на́шу к Всеми́лостивому Бо́гу и испроси́ вся, я́же на по́льзу душа́м и телесе́м на́шим: ве́ру пра́ву, наде́жду несумне́нну, любо́вь нелицеме́рну, во искуше́ниих му́жество, в злострада́ниих и боле́знех терпе́ние, во благоче́стии преспе́яние, в моли́твах усе́рдие; приими́ смире́нное моле́ние на́ше, согре́й нас дыха́нием любве́ твоея́, озари́ нас све́том дарова́нныя тебе́ благода́ти и бу́ди о нас хода́тай ко Го́споду, проле́й к Нему́ моли́тву твою́, да ути́шит бу́рю страсте́й на́ших и хла́дная сердца́ на́ша огне́м Боже́ственныя любве́ своея́ да согре́ет и та́ко сподо́бит нас те́плое покая́ние со слеза́ми Ему́ приноси́ти, труды́ же и ско́рби жития́ сего́ терпели́во, безро́потно и со благодаре́нием понести́, и в час исхо́да на́шего от земна́го жития́, бе́здну грехо́в на́ших в мо́ри милосе́рдия Своего́ да погрузи́т и нас поми́лует ра́ди Своея́ неизрече́нныя любве́ к ро́ду челове́ческому и да сподо́бит в Ца́рствии Небе́снем наслажда́тися Его́ Боже́ственною любо́вию ку́пно с тобо́ю и все́ми святы́ми, во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Святитель Тихон Задонский о смысле Преображения Христова

Преображение Господне

26 августа (13 августа ст.ст.) Православная церковь совершает Отдание праздника Преображения Господня и чтит память преставления (1783), второго обретение мощей (1991) святителя Тихона, епископа Воронежского,

дальше
Задонского чудотворца – одного из самых почитаемых русских святых XVIII века.

Святитель Тихон Задонский о смысле преображения Христова

“Во-первых, Господь показал апостолам, что Он есть Отчее сияние, Бог и Господь, и Царь славы, хотя и покрылся смиренным человека образом.Апостолы и прежде видели славу Его от дел чудесных, но здесь увидели славу Его уже очами своими, когда показалось им лице Его яко солнце, и ризы яко свет, как свидетельствуют: и видехом славу Его, славу яко Единороднаго от Отца (Ин. 1: 14).

Во-вторых, показал, что Он добровольно идет на страдание, о котором предсказывал. Ибо кто Бога может принудить к страданию? Только любовь и милосердие Его к нам, бедным, подвигло Его к тому. А тем самым увещевал апостолов, чтобы они, видя Господа и Учителя своего страдающим, не соблазнились, и не убоялись, и не отстали от Него, зная, что Он волею будет страдать, какие бы это ни были страдания. Мог бы Он все злобное действие врагов Своих остановить, но не хочет, ибо все хочет перестрадать и перетерпеть, чтобы погибший человек получил спасение.

В-третьих, апостолы, как Спасителя увидели во славе, так и явившихся пророков, причастников той славы, увидели. Отсюда понятно, что в вечной жизни слава святых будет подобна славе Христовой: будут подобнии Ему… и узрят Его, якоже есть (1 Ин. 3: 2). Здесь просветилось лице Христово яко солнце: тогда праведницы просветятся яко солнце в Царствии Отца их (Мф. 13: 43).

В-четвертых, глас оный Отчий: Сей есть Сын Мой Возлюбленный, о Немже благоволих: Того послушайте, — не только апостолов, но и нас всех касается. Сколько раз читаем или слышим Евангелие Его святое, столько раз слышим глас Сына Божия, Который не о чем ином поучает нас, как о спасительном пути. И кто по слову Божию не живет, тот Бога не слушает. Послушаем же Сына Божия, как увещевает нас Небесный Отец, и, мирские прихоти оставив, возьмем крест свой, какой от Него наложен будет, и пойдем за Ним, да приведет нас к Небесному Своему Отцу; пострадаем с Ним, да и с Ним прославимся. Да помянет нас Господь во Царствии Своем!”

aaa

Святитель Ти́хон Задонский, епископ Воронежский

Тропарь святителю Тихону, епископу Воронежскому, Задонскому чудотворцу, глас 8
От ю́ности возлюби́л еси́ Христа́ блаже́нне,/ о́браз всем был еси́ сло́вом, житие́м, любо́вию,/ ду́хом, ве́рою, чистото́ю и смире́нием,/ те́мже и всели́лся еси́ в Небе́сныя оби́тели,/ иде́же предстоя́ Престо́лу Пресвяты́я Тро́ицы,/ моли́, святи́телю Ти́хоне,// спасти́ся душа́м на́шим.

Кондак святителю Тихону, епископу Воронежскому, Задонскому чудотворцу, глас 8
Апо́столов прее́мниче,/ святи́телей украше́ние,/ Правосла́вныя Це́ркве учи́телю,/ Влады́це всех моли́ся,/ мир вселе́нной дарова́ти// и душа́м на́шим ве́лию ми́лость.

Молитва святителю Тихону, епископу Воронежскому, Задонскому чудотворцу
О, всехва́льный святи́телю и уго́дниче Христо́в, о́тче наш Ти́хоне! А́нгельски пожи́в на земли́, ты я́ко А́нгел благи́й яви́лся еси́ и в ди́внем твое́м прославле́нии. Ве́руем от всея́ души́ и помышле́ния, я́ко ты, благосе́рдый наш помо́щниче и моли́твенниче, твои́ми нело́жными хода́тайствы и благода́тию, оби́льно дарова́нною тебе́ от Го́спода, при́сно спосо́бствуеши на́шему спасе́нию. Приими́ у́бо, ублажа́емый уго́дниче Христо́в, и в час сей на́ша недосто́йная моле́ния: свободи́ ны твои́м заступле́нием от облега́ющаго нас суесло́вия и суему́дрия, неправове́рия и злове́рия челове́ческаго. Потщи́ся, ско́рый о нас предста́телю, благоприя́тным твои́м хода́тайством умоли́ти Го́спода, да приба́вит Своя́ вели́кия и бога́тыя ми́лости на нас гре́шных и недосто́йных рабе́х Свои́х, да уврачу́ет Свое́ю благода́тию неисце́льныя я́звы и стру́пы растле́нных душ и теле́с на́ших, да раствори́т окамене́лая сердца́ на́ша слеза́ми умиле́ния и сокруше́ния о премно́гих согреше́ниих на́ших и да изба́вит ны ве́чных мук и огня́ гее́нскаго; всем же ве́рным лю́дем Свои́м да да́рует в ны́нешнем ве́це мир и тишину́, здра́вие и спасе́ние и во всем благо́е поспеше́ние, да та́ко, ти́хое и безмо́лвное житие́ пожи́вше во вся́ком благоче́стии и чистоте́, сподо́бимся со А́нгелы и со все́ми Святы́ми сла́вити и воспева́ти всесвято́е и́мя Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха. Ами́нь.

“Чтение святых Отцов должно быть тщательное, внимательное и постоянное”

Святитель Игнатий Брянчанинов

Слово святителя Игнатия (Брянчанинова)

Беседа и общество ближних очень действует на человека. Беседа и знакомство с ученым сообщает много сведений, с поэтом – много возвышенных мыслей и чувствований,

дальше
с путешественником – много познаний о странах, о нравах и обычаях народных. Очевидно: беседа и знакомство со святыми сообщают святость. «С преподобным преподобен будеши, и с мужем неповинным неповинен будеши, и с избранным избран будеши» (Пс.17:26–27).

Отныне, во время краткой земной жизни, которую Писание не назвало даже жизнию, а странствованием, познакомься со святыми. Ты хочешь принадлежать на небе к их обществу, хочешь быть участником их блаженства? отныне поступи в общение с ними. Когда выйдешь из храмины тела, – они примут тебя к себе, как своего знакомого, как своего друга (Лк.16:9).

Нет ближе знакомства, нет теснее связи, как связь единством мыслей, единством чувствований, единством цели (1Кор.1:10).

Где единомыслие, там непременно и единодушие, там непременно одна цель, одинаковый успех в достижении цели.

Усвой себе мысли и дух святых Отцов чтением их писаний. Святые Отцы достигли цели: спасения. И ты достигнешь этой цели по естественному ходу вещей. Как единомысленный и единодушный святым Отцам, ты спасешься.

Небо приняло в свое блаженное недро святых Отцов. Этим оно засвидетельствовало, что мысли, чувствования, деяния святых Отцов благоугодны ему. Святые Отцы изложили свои мысли, свое сердце, образ своих действий в своих писаниях. Значит: какое верное руководство к небу, засвидетельствованное самим небом, – писания Отцов.

Писания святых Отцов все составлены по внушению или под влиянием Святого Духа. Чудное в них согласие, чудное помазание! Руководствующийся ими имеет, без всякого сомнения, руководителем Святого Духа.

Все воды земли стекаются в океан, и, может быть, океан служит началом для всех вод земных. Писания Отцов соединяются все в Евангелии; все клонятся к тому, чтоб научить нас точному исполнению заповеданий Господа нашего Иисуса Христа; всех их и источник и конец – святое Евангелие.

Святые Отцы научают, как приступать к Евангелию, как читать его, как правильно понимать его, что содействует, что препятствует к уразумению его. И потому сначала более занимайся чтением святых Отцов. Когда же они научат тебя читать Евангелие: тогда уже преимущественно читай Евангелие.

Не сочти для себя достаточным чтение одного Евангелия, без чтения святых Отцов! Это – мысль гордая, опасная. Лучше пусть приведут тебя к Евангелию святые Отцы, как возлюбленное свое дитя, получившее предварительное воспитание и образование посредством их писаний.

Многие, все, отвергшие безумно, кичливо святых Отцов, приступившие непосредственно, с слепою дерзостию, с нечистым умом и сердцем к Евангелию, впали в гибельное заблуждение. Их отвергло Евангелие: оно допускает к себе одних смиренных.

Чтение писаний отеческих – родитель и царь всех добродетелей. Из чтения отеческих писаний научаемся истинному разумению Священного Писания, вере правой, жительству по заповедям евангельским, глубокому уважению, которое должно иметь к евангельским заповедям, словом сказать, – спасению и христианскому совершенству.

Чтение отеческих писаний, по умалении Духоносных наставников, соделалось главным руководителем для желающих спастись и даже достигнуть христианского совершенства [15].

Книги святых Отцов, по выражению одного из них, подобны зеркалу: смотрясь в них внимательно и часто, душа может увидеть все свои недостатки.

Опять – эти книги подобны богатому собранию врачебных средств: в нем душа может приискать для каждого из своих недугов спасительное врачевство.

Говорил святой Епифаний Кипрский: «Один взор на священные книги возбуждает к благочестивой жизни» [16].

Чтение святых Отцов должно быть тщательное, внимательное и постоянное: невидимый враг наш, «ненавидящий глас утверждения» (Притч.11:15), ненавидит в особенности, когда этот глас исходит от святых Отцов. Этот глас обличает козни нашего врага, его лукавство, открывает его сети, его образ действий: и потому враг вооружается против чтения Отцов различными гордыми и хульными помыслами, старается ввергнуть подвижника в суетные попечения, чтоб отвлечь его от спасительного чтения, борет его унынием, скукою, забывчивостью. Из этой брани против чтения святых Отцов, мы должны заключить, как спасительно для нас оружие, столько ненавидимое врагом. Усильно заботится враг о том, чтоб исторгнуть его из рук наших.

Каждый избери себе чтение Отцов, соответствующее своему образу жизни. Отшельник пусть читает Отцов, писавших о безмолвии; инок живущий в общежитии, – Отцов, написавших наставления для монашеских общежитий; христианин, живущий посреди мира, – святых Отцов, произнесших свои поучения вообще для всего христианства. Каждый, в каком бы звании ни был, почерпай обильное наставление в писаниях Отцов.

Непременно нужно чтение, соответствующее образу жизни. Иначе будешь наполняться мыслями, хотя и святыми, но неисполнимыми самым делом, возбуждающими бесплодную деятельность только в воображении и желании; дела благочестия, приличествующие твоему образу жизни, будут ускользать из рук твоих. Мало того, что ты сделаешься бесплодным мечтателем, – мысли твои находясь в беспрестанном противоречии с кругом действий, будут непременно рождать в твоем сердце смущение, а в поведении неопределенность, тягостные, вредные для тебя и для ближних. При неправильном чтении Священного Писания и святых Отцов, легко можно уклониться с спасительного пути в непроходимые дебри и глубокие пропасти, что и случилось со многими. Аминь.

[15] Преп. Нил Сорский. Правила.
[16] Алфавитный Патерик

Святитель Игнатий (Брянчанинов). Аскетические опыты. Том 1. Глава 6

Святитель Лука (Войно-Ясенецкий) о молитве Ефрема Сирина

Молитва Ефрема Сирина – покаянная молитва, – составлена в IV в. преподобным Ефремом Сириным (сирийцем). Читается в Великом посту в храме на Часах в среду и пятницу Сырной седмицы и во всю Святую Четыредесятницу, кроме суббот и воскресений, а также в первые три дня Страстной седмицы.

дальше
В эти же дни она включается в домашнее молитвенное правило. По субботам и воскресениям эта молитва не читается.

Толкование святителя Луки (Войно-Ясенецкого) на молитву преподобного Ефрема Сирина (читайте на нашем сайте):

Святитель Игнатий Брянчанинов о смирении и покаянии

Святитель Игнатий Брянчанинов«Смирение и рождающееся из него покаяние – единственное условие, при котором приемлется Христос! Смирение и покаяние – единственная цена, которою покупается познание Христа! Смирение и покаяние – единственное нравственное состояние, из которого можно приступить ко Христу, усвоиться Ему! Смирение и покаяние – единственная жертва, которой взыскует и которую приемлет Бог от падшего человечества.»

Святитель Игнатий Брянчанинов

Авва Исайя. О подлинной свободе. Часть 2

Авва Исайя. О подлинной свободе

Слово священника Константина Корепанова

Мы продолжаем читать «Слова» преподобного аввы Исайи из первого тома «Добротолюбия». Сегодня мы читаем двадцать третье «Слово». И обратимся сначала к третьему абзацу.

дальше
Сразу хочется оговорить, что «Слово» это о совершенстве, то есть о степенях высоких, о степенях людей, которые помышляют о том, много ли им еще осталось до полного совершенства, не достигли ли они этого совершенства или уже достигли. То есть о таких степенях, о которых, скажем, преподобный Исаак Сирин говорит, что простым людям и новоначальным эти слова читать, по меньшей мере, бесполезно, а чаще всего и вредно.

Почему же мы все-таки читаем эти слова, почему в данном случае мы обращаем внимание на это «Слово»? Для того, чтобы знать, что у христианина есть цель. Эта цель высокая и достойная. Мы можем не углубляться в рассуждение о переживаниях высоких подвижников, стоящих на вершине добродетелей, достигших совершенства, но мы должны знать, какие чувства, какие мысли, какие переживания являются совершенными. Для чего? Для того, чтобы знать, где мы сами находимся, для того, чтобы понимать, что мы сами бесконечно далеки от совершенства.

Чаще всего мы понимаем совершенство в таком восточном буддийском смысле: то есть это человек, лишенный страстей (да и почти и человечности – не вкушающий, не пьющий, не спящий и непрестанно пребывающий в каком-нибудь молитвенном делании). Мы себе так представляем совершенство. И, конечно, когда видим себя не такими, то говорим: «Ну, где уж там? Я же не могу молиться двадцать четыре часа в сутки, я не могу не есть, мне работать надо». И так далее. В сущности, мы говорим полуправду, а то и откровенную неправду. И не потому, что мы, скажем, лжем, будто мы не можем не есть, и можем не спать, и можем двадцать четыре часа молиться. Нет. Совершенство не в этом. И, оправдывая себя объективной немощью нашего тела или включенностью в социальную жизнь, мы не о том говорим.

Совершенство – это именно определенное переживание, определенное внутреннее состояние, которое доступно каждому человеку. И опыт преподобного Антония Великого, который был послан к простому башмачнику, или опыт Макария Великого, который тоже посылался к одному благочестивому мирянину, показывают, что Промысл Божий не только велит почитать этих высочайших подвижников, но он заботится и о тех, кто находится в миру. Он и им помогает достичь совершенства – насколько это возможно. Важно понимать, что такое совершенство возможно, и понимать, что это за совершенство, чтобы стремиться к нему. И важно знать, что проблема не в том, что у нас много дел, или семья, или телесные болезни, а в том, что мы очень любим грех. И вот когда мы правильно слышим слова о высоких чувствах, высоких мыслях, это дает нам цель, нам есть куда стремиться, это показывает, насколько мы далеки и как много нам надлежит еще и плакать, и смиряться.

Вот третий абзац:

Если ведение есть родитель (всего сказанного), то оно же есть и хранитель (того). Обретение (в сердце) благодарности во время искушения обращает вспять находящие искушения. Неверование, что угоден Богу труд твой, уготовляет помощь Божию на охранение тебя. Предавший сердце свое на благочестивое взыскание Бога по истине не может иметь мысли, что угодил Богу. Ибо пока совесть обличает его в чем-либо из неестественного, дотоле он чужд свободы. Потому что, пока есть обличающий, есть и осуждающий, а пока есть осуждение, дотоле нет свободы. Если наконец увидишь, во время молитвы, что совершенно никакое зло не обличает тебя, тогда ты истинно свободен, и вшел на святый Его покой, по воле Его.

Это «Слово» можно назвать словом о совершенной свободе. По свидетельству преподобного аввы Исайи, совершенная свобода – это тогда, когда никакое зло не обличает тебя. То есть ты не находишь в сердце своем никаких обличений, таких свидетельств своей совести, своего сердца о том, что ты делаешь что-то не так. Вот если этих обличений нет, значит, ты совершенно свободен, истинно свободен, как говорит авва Исайя.

Прочитав или прослушав это «Слово», думаешь: «Ну вот же я про то и говорю, я же свободный человек. Я свободен, потому что ни вчера, ни третьего дня меня совесть не укоряла: посты соблюдаю, утренние, вечерние правила читаю, в храм в воскресенье хожу, никого не убил, ни с кем не поругался, всех простил. Вот она – совершенная свобода!» К слову сказать, люди, даже и не ходящие в храм, и не постящиеся, и не молящиеся, даже неверующие могут вполне жить именно так же, внутренне их сердце, совесть ни в чем их не укоряет. Но у аввы Исайи здесь есть маленький нюанс: если наконец увидишь, во время молитвы, что совершенно никакое зло не обличает тебя. Не просто так, идя по жизни, а именно во время молитвы. То есть когда ты стал молиться и дерзновенно молишься Богу так, что никакое зло тебя не укоряет и не обличает, вот тогда ты свободен.

И, наоборот, как часто и бывает со всяким христианином (да и в какой-то степени и с нехристианином, когда он обращается к Богу): вот человеку кажется, что прожил он день достойно, но, вставая на молитву и начиная молиться, он вдруг чувствует, что что-то не так. Именно так: что-то не так. Сразу не поймешь, что не так. И вот, творя молитву, вслушиваясь, вживаясь в молитвенные слова, человек как бы мысленно, как бы в темноте, пытается нащупать, что не так, что он сделал не так, что обычной молитвы к Богу не получается. И это может быть быстро, это может длиться долго, но рано или поздно человек нащупывает, ему как бы открывается некая завеса – и он буквально видит эту картину, как он, проходя по улице, увидел, как курит некая девушка, и мысленно ее осудил. Просто мысль такая: «Тебе бы тем-то и тем-то заниматься, а ты чем занимаешься? Эх ты, недотепа!» Он просто подумал, прошел мимо, даже не сказал ничего вслух, но совесть вдруг именно в молитве, именно на молитве подсказывает, голос Божий свидетельствует: «Ты укорил брата своего, в данном случае сестру свою! Ты не пожалел сестры своей, ты не помолился о ней, ты превознесся над ней! Ты, проходя мимо, посчитал себя выше ее, ты унизил и уничижил ее в сердце своем!»

Ничего особенного. Мы делаем сто раз в день вещи, гораздо более страшные, чем те, о которой я сейчас сказал, словами и осуждая, и укоряя, и злословя, и добивая, и откровенно уничижая, и издеваясь, самоутверждаясь за счет уничижения и унижения другого. Мы делаем это очень часто. Так, вроде бы ничего особенного, подумаешь, мысль промелькнула, но не у всех. Но есть люди, которые побороли какие-то внешние разные заметные им грехи, а дальше думают, что все хорошо. И вот вдруг на молитве открывается, что ты уничижил сестру свою, превознесся над ней, не пожалел брата своего… И такая лавина обрушится на человека, что в этот момент, разрушенный, сокрушенный, надломленный, он рыдает. Не плачет, нет – рыдает; рыдает перед Богом о своей мерзости, о своем грехе, о своей гордыне.

Я специально привел случай, с одной стороны, всем понятный, а с другой стороны, все-таки для большинства людей уж очень, скажем так, высокий, потому что мы в подобной ситуации осудили бы словом. И гораздо страшнее: мы даже не знаем, что такая мысль может быть греховной. Я взял такое серединное положение между нашими повседневными грехами и грехами совершенных людей, чтобы хотя бы таким образом показать: вот такое состояние переживают каждый раз на молитве люди, которых мы называем святыми, вот так они доходят до повседневного плача, вот так они сокрушаются и стенают. И даже те из них, кто исцелял бесноватых, за пять минут до своей смерти, как преподобный Ефрем Сирин, плачут о своем грехе, плачут о своей гордыне, о своем несовершенстве, плачут искренне, а не надуманно, потому что они видят грех и знают цену этому греху. Они знают, что за одну эту мысль они могут быть низвергнуты с любого того состояния, в котором находятся. Они сокрушены и раздавлены, если они не оплачут тотчас же этот грех. Вот так, от молитвы к молитве, от плача к рыданию, от укорения совести до сокрушения, человек и восходит постепенно от силы в силу, от смирения к смирению, от простой молитвы к Богу до совершенства.

И вот эта способность человеческого сердца обличать нас в наших неправдах и грехах, конечно, уникальна. Все это восходит к словам из Первого послания евангелиста Иоанна Богослова. В третьей главе своего послания он пишет: Дети мои!.. вот по чему узнаём, что мы от истины, и успокаиваем пред Ним сердца наши; ибо если сердце наше осуждает нас, то кольми паче Бог, потому что Бог больше сердца нашего и знает всё (1Ин. 3, 18–20).

Приходилось слышать и даже читать (что совсем странно), что все это надуманно, что это отдает какой-то паранойей. Даже такое люди пишут. И вот авва Исайя говорит об этом. Может, не так ярко, как говорит евангелист, но говорит об этом же.

Вот человек начинает молиться Богу. Вот он молится и понимает, что на сердце лежит какая-то пелена. Он это чувствует, он не знает, что с ним, он просто как занозу чувствует это. Когда у человека заноза в пальце, никто не скажет, что это у него паранойя, что ему просто кажется, что он занозил палец. Нет, он болит. И пока не вытащишь эту занозу, он будет болеть. А если совсем не вытащить, будет нагноение, абсцесс. И очень потом проблемно все это удалять, придется лекарства применять или с помощью даже хирургических приемов все это делать. А пока просто болит. Заноза штука крошечная, но она тем и определяется, что болит то место, в которое она вонзилась.

И вот человек, вставая на молитву, оживая на этой молитве, чувствует, что болит сердце: «Не могу понять из-за чего, но болит». И начинает молиться, как бы сдирая этот покров непонимания, и сердце свидетельствует ему о том, что у него болит, что он сделал не так. Сердце открывает ему и говорит о том, что он не прав. И вот когда он понимает, что сердце его осуждает, тут приходит человек и говорит: «Да пустяки все это! Бог уже все простил! Ты чего из-за каких-то пустяков переживаешь? Да какая разница? Да подумаешь, на кого-то посмотрел, кому-то что-то сказал, это все пустяки! Не обращай на это внимания, живи и радуйся! Бог тебя простил!» Но как этот человек может радоваться, если сердце ему кричит: «Ты сделал неправильное! Ты согрешил перед Богом!»? Ведь Иоанн Богослов говорит, что если сердце наше осуждает нас, то кольми паче Бог (1Ин. 3, 20), то есть если сердце делает нам больно, то насколько больнее сделает нам Бог, если мы не сокрушимся, не покаемся…

Но людей приучают игнорировать эти свидетельства сердца, их приучают не обращать внимание на то, что говорит сердце. Человек новоначальный, или человек, недавно ставший священником, или человек, недавно пришедший в монастырь, или человек, просто недавно куда-то вошедший, прикасаясь к чему-то, совестью уязвляется: «Ой, я тут не так сделал, тут я неблагоговейно зашел, тут я не поклонился…» Это его сердце осуждает, ему стыдно, что он ведет себя не так, как должно, что он неблагоговеен, неблагочестив, что он, находясь в святом месте, думает о всякой ерунде, оставленной дома. И он страдает от этого. Но его можно убедить: «Не обращай внимание! Это все лукавый тебя смущает. Это все выброси из головы! На самом деле ты хороший, нормальный парень. Но просто, чтобы тебя заставить думать о всяких пустяках, вот он тебя и мутит!» И человека очень легко сбить на этот путь, и он прекрасно со временем начинает стоять на клиросе и между, скажем, песнопениями говорить о всяких пустяках, порой даже рассказывая какие-нибудь анекдоты; пить чай и обсуждать кого-нибудь из прихожан. Так можно стоять у подсвечников и вести праздные беседы с кем-нибудь и даже не думать о молитве. «А зачем? Моя забота чистить подсвечник или стоять в алтаре и в конце забыть просто, что это алтарь, разговаривать направо и налево с кем ни попадя, о чем ни попадя, потому что это ж все неважно. А вот если я буду думать о том, что меня совесть мучит, так это ж, наверно, меня дьявол будет таскать за веревочку, лишь бы только я не вел себя спокойно, уверенно, равнодушно, вольно».

Вот до чего может довести человеческий извращенный ум, который ко всему прочему еще и Священного Писания не знает. На самом деле сердце человеческое – это замечательный и очень хороший, очень правильный инструмент, данный человеку Богом для того, чтобы оно сразу свидетельствовало человеку о том, что он делает не так. Правда, это сердце должно обладать особым состоянием, оно должно быть настроенным, оно должно быть живым.

Я не случайно дважды повторил, акцентируя внимание на словах аввы Исайи, что только когда молится человек, с ним это происходит, когда он оживает на молитве, оживляет свое сердце – и оно, оживленное, сразу кричит или шепчет, оно сразу сигнализирует: «Что-то не так!» Оно сигнализирует. И как говорят некоторые святые отцы, как часто к месту говорят многие благочестивые христиане: смутилось сердце, приходит смущение на сердце, что-то не так, нечистота какая-то… И ум, побуждаемый сердцем и просвещаемый молитвой, ищет, что он сделал не так. И когда он найдет, когда ум увидит то, о чем ему сигнализирует сердце, когда он увидит в свете Божественной истины все то зло, которое содержалось в этом невинном на первый взгляд движении души, ума или сердца, он вострепещет, потому что если сердце так его истомило, что он молиться не может, пока не примирится с сердцем своим, так насколько Бог больше нашего сердца, насколько Он больше недоволен тем, что мы сделали! Как же человеку после этого проигнорировать свидетельство собственного сердца, растоптать это сердце, не обращать на него внимание?

Но, растаптывая это сердце, я не только растаптываю Бога, живущего в этом сердце, я растаптываю самого себя и в конце концов становлюсь таким человеком: спокойным, независимым, ровно общающимся со всеми, смеющимся, веселящимся – что на кухне, что в алтаре, что в храме, что на клиросе, что в монастыре, что у святых мощей, что до причастия, что после причастия. «Да какая разница? «Не надо быть ханжами!» – говорим мы. – Надо всегда быть веселыми и ровными духом». А на самом-то деле встань, человек, помолись всем сердцем Богу – и ты поймешь по состоянию своего сердца, что оно во многом тебя хочет обличить, да и обличило бы, если бы ты ему позволил, если бы ты не заглушил его голос. Очень часто, заглушая голос своего сердца, мы просто заглушаем и затыкаем голос Божий, только чтобы не слышать Его обличений.

Конечно, эти обличения, которые являет нам наше сердце, это и мука, но это и радость. Да, это мучительно. Но и радостно от того, что ведь Бог стучится в наше сердце, Он борется за наше исправление. И, как говорит апостол Павел, все обличаемое от света является, ибо все обличаемое есть свет (см.: Еф. 5, 13), и если мы встречаемся с самообличением и узнаем правду о самих себе со стороны внешних свидетелей или со стороны собственного сердца, то в любом случае все обличаемое пронизано светом. Если мы узнали в этом свете Божьем, что значит перед Ним осуждение простого человека, который занимается обычным, привычным мирским делом, то мы придем в сокрушение, мы раскаемся.

Но вот эта способность обратить сердце к правде и будет действием света. И мы, естественно, сохраняя себя в этом свете, живя в этом свете, будем стараться охранять себя, беречь себя. Именно это желание сохранить себя в свете и в Боге и является тем инструментом, тем условием, что приводит в конце концов к возрастанию в Боге.

Авва Исайя, рассуждая об этом совершенстве, о том, как это происходит, о том, как свидетельствует сердце, говорит, что особым действием для человека, по которому и возможно такое свидетельство нашего сердца, является наше упование на Бога, когда сердце мы вложили в руки Бога, когда мы все упование возложили на Бога. Иначе это не получится. Собственно, в молитве, в самом ее начале, когда человек только учится молиться, он и учится вверять себя Богу, учится возлагать надежду на Бога. И тогда молитва его созревает, спеет, совершенствуется именно по мере того, как человек возлагает упование свое на Бога. И вот человек, возложивший упование на Бога, по мысли аввы Исайи, обладает некоторыми признаками.

Первый признак: он во время любого искушения способен благодарить Бога. Вот если он способен Бога поблагодарить, значит, он возложил упование на Бога; неважно, какого рода это искушение.

И второй признак: человек никогда не верит самому себе, что он угодил Богу. Вот если в нем присутствует это чувство – значит, он действительно возложил все упование на Бога. Если ему приходят мысли о том, что он, наверное, угодил Богу, – значит, он еще очень и очень далеко от того, чтобы возложить свое упование на Бога.

Использован материал сайта т/к “Союз”
Окончание. Начало читайте здесь.