Радоница!

РадоницаПроповедь иеросхимонаха Валентина (Гуревича)
Христос воскресе! Сегодня, во вторник второй седмицы по Пасхе Русская Православная Церковь празднует Радоницу — особое пасхальное поминовение усопших.

дальше
Мы поминали усопших Великим Постом — в субботы II, III, IV седмиц Святой Четыредесятницы. И в этом были свои резоны, о которых мы говорили в эти дни.

И вот теперь это поминовение творится с тем благочестивым намерением, чтобы по совершении светлого семидневного торжества в честь Воскресшего из мертвых, разделить эту великую радость Пасхи и с умершими в надежде блаженного воскресения, радость коего возвестил Сам Господь, сошедший во ад проповедать победу над смертью…

И в этом пасхальном поминовении усопших с его особыми пасхальными песнопениями также присутствует радость о Воскресении Господа, Который «Адама воздвиг от тли» и «падшим подает воскресение»…

Мы поминаем усопших в этот светлый Пасхальный период, когда «вся исполнишася Света — Небо же, и земля, и преисподняя» и «празднует мир, видимый же весь и невидимый Востание Христово — веселие вечное»…

Само название праздника — Радоница (Радуница, Радовница, Радощница) — говорит о том, что это праздник радостный, сопровождающийся радостью, радованием. Славянский корень рад, присутствующий во всех этих словах, означает блистающий, сияющий, просветленный. Это тот же корень индоевропейской семьи языков, который присутствует и в латинских словах — radio (блистать, сиять, испускать лучи), radius (луч). Мы говорим — радиация, то есть, излучение. Когда человек радуется, он как бы светится, сияет, «светло празднует». В противоположность тому, когда у человека горе, лицо его мрачнеет, а не светится.

«Радуйся, Дево, радуйся! И паки реку: радуйся! Твой Сын воскресе тридневен от гроба и мертвыя воздвигнувый. Людие веселитеся!»

Праздник с этим названием существовал уже во времена языческих предков русского народа, как праздник обновляющейся весной природы, уже тогда имевший значение времени, посвященного чествованию усопших; ибо с весенним воскрешением природы от зимней смерти соединялась мысль о пробуждении умерших, об освобождении их от мрачных затворов ада…[1]

Иеросхимонах Валентин (Гуревич)
Иеросхимонах Валентин (Гуревич), насельник Донского монастыря

Святые отцы говорят, что у Бога есть две книги, читая которые, человек имеет возможность постигать духовную истину. Эти две Божьи книги — Священное Писание и Сотворенная Богом Природа. И если языческим народам Библия была недоступна, то Книга Природы всегда была в распоряжении тех, кто имел очи, способные видеть…

В этой связи вспоминается очерк святителя Игнатия Брянчанинова «Сад во время зимы», в котором автор проводит ту же аналогию и видит в весеннем оживлении природы Божье чудо, явно подсказывающее нам, что Бог, Которому все возможно, вот так же, как эти, похожие на скелеты оголенные от листвы, ветви деревьев[2] набухают почками и покрываются молодой листвой, и человеческие мертвые кости способен вернуть к цветущей юности и жизни во плоти.

Святитель пишет:

«В 1829 году проводил я зиму в Площанской пустыни. И поныне там, в саду, стоит уединенная, деревянная келья, в которой я жил с моим товарищем. В тихую погоду, в солнечные ясные дни выходил я на крыльцо, садился на скамейку, смотрел на обширный сад. Нагота его покрывалась снежным покрывалом; кругом все — тихо, какой-то мертвый и величественный покой. Это зрелище начало мне нравиться: задумчивые взоры невольно устремлялись, приковывались к нему, как бы высматривая в нем тайну.Однажды сидел я и глядел пристально на сад. Внезапно упала завеса с очей души моей: пред ними открылась книга природы. Эта книга, данная для чтения первозданному Адаму, книга, содержащая в себе слова Духа, подобно Божественному Писанию. Какое же учение прочитал я в саду? — Учение о воскресении мертвых, учение сильное, учение изображением действия, подобного воскресению. Если бы мы не привыкли видеть оживление природы весною, то оно показалось бы нам вполне чудесным, невероятным. Не удивляемся от привычки; видя чудо, уже как бы не видим его! Гляжу на обнаженные сучья дерев, и они с убедительностью говорят мне своим таинственным языком: ”мы оживем, покроемся листьями, заблагоухаем, украсимся цветами и плодами: неужели же не оживут сухие кости человеческие во время весны своей?”

Они оживут, облекутся плотью; в новом виде вступят в новую жизнь и в новый мир. Как древа, не выдержавшие лютости мороза, утратившие сок жизненный, при наступлении весны посекаются, выносятся из сада для топлива: так и грешники, утратившие жизнь свою — Бога, будут собраны в последний день этого века, в начатке будущего вечного дня, и ввергнуты в огнь неугасающий.

Если б можно было найти человека, который бы не знал превращений, производимых переменами времен года; если б привести этого странника в сад, величественно покоящийся во время зимы сном смертным, показать ему обнаженные древа и поведать о той роскоши, в которую они облекутся весною, то он, вместо ответа, посмотрел бы на вас и улыбнулся — такою несбыточною баснею показались бы ему слова ваши! Так и воскресение мертвых кажется невероятным для мудрецов, блуждающих во мраке земной мудрости, не познавших, что Бог всемогущ, что многообразная премудрость Его может быть созерцаема, но не постигаема умом созданий. Богу все возможно: чудес нет для Него. Слабо помышление человека: чего мы не привыкли видеть, то представляется нам делом несбыточным, чудом невероятным. Дела Божии, на которые постоянно и уже равнодушно смотрим, — дела дивные, чудеса великие, непостижимые.

И ежегодно повторяет природа пред глазами всего человечества учение о воскресении мертвых, живописуя его прообразовательным, таинственным действием!»[3]

И вот, удивительное дело: язычники, не знавшие Писания, из Книги Природы почерпнули учение о воскресении мертвых. А в древней Иудее уже были люди, которые, несмотря на учение ветхозаветных пророков, не верили в воскресение мертвых. Эти ветхозаветные неверующие материалисты составляли партию так называемых саддукеев; к ней, кстати, принадлежал Каиафа, который был как раз первосвященником в Иерусалиме в момент распятия Господа Иисуса.

Это именно саддукеи — Каиафа и его «команда» инициировали акцию распятия.

Конечно, с ними тогда была солидарна и партия фарисеев, в своем большинстве.

Но фарисеи в отличие от саддукеев все-таки веровали в Ангела, духа, в учение ветхозаветных пророков о всеобщем воскресении. Из их среды вышли выдающиеся христианские учителя и последователи Господа Иисуса, такие как св. Апостол Павел, Иосиф Аримафейский с Никодимом, почитаемый учитель Гамалиил, Симон — отец Лазаря Четверодневного и его сестер вместе со своими детьми…

А материалистам-саддукеям спастись было труднее, они и стали заводилами в деле распятия Господа Иисуса.

Тем более мы, вышедшие из материалистического Советского Союза, несем в себе эту неосаддукейскую закваску…

Нам всем недостает веры во всемогущество Создателя всего мира, всей целокупности его видимых и невидимых, ощутимых и неощутимых для человека областей, в их бесконечной и неохватной для человеческой науки грандиозности; «яко Той рече, и быша, Той повеле, и создашася…». И сказал Бог: «Да будет…», «и стало…».

И как вочеловечившийся Господь при жизни Своей на земле воскрешал умершие души пребывавших во плоти Своих современников, так же Он воскрешал и умерших телесно, к которым властно взывал: «талифа, куми!» или «Лазаре, гряди вон!», «уверяя», таким образом, «общее воскресение»…

И во втором случае это было сделано по отношению к уже разлагающемуся и смердящему трупу, то есть, речь шла не о «клинической смерти», как это можно было бы предположить в случае с дочерью начальника синагоги.

Более того, эта власть воскрешать мертвых также дана Его последователям, которые обретают единство с Богом по слову Спасителя: «да будут они в нас едино, как Ты, Отче во Мне и Я в Тебе, так да будут они в Нас воедино». И становятся наследниками Отца Небесного, сонаследниками Спасителя. Эту власть демонстрировали уже апостолы. Так Петр, воскресил Тавифу, Павел, вернул к жизни юношу, упавшего с третьего жилья (этажа). И затем уже последователи апостолов, святые праведники со властью повелевали умершим возвращаться в свои бездыханные тела, например для того, чтобы сказать, куда они положили взятое взаймы золото или указать на подлинного убийцу, чтобы не был казнен невиновный, которого оклеветали…

И разве есть невозможное для Всемогущего Бога? Разве не властен Создатель Вселенной, и видимого, и невидимого мира, Своим Властным Гласом воззвать из созданного Им невидимого мира к материализации и жизни в созданном Им же видимом мире души тех, чьи тела уже давно превратились в земную персть, пыль или разложились на элементарные частицы, перешли в форму волн эфира…

Заметим, что заупокойные службы нашей Церкви и в обычное, не пасхальное время всегда заканчиваются пасхальным отпустом: «Воскресый из мертвых Христос истинный Бог наш души от нас преставльшихся раб Своих в селениих праведных учинит, в недрех Авраама упокоит, и с праведными причтет, и нас помилует, яко благ и человеколюбец»…

Христос воскресе!

[1] Ср. Полный церковно-славянский словарь протоиерея Г. Дьяченко, М., 1993 г., репринтное воспроизведение издания 1900 г., статья «Радоница».
[2] Ср.: «Пред окнами моей кельи стояло древо, разоблаченное морозами, как скелет, разоблаченный смертию» — из книги свт. Игнатия (Брянчанинова) Собрание сочинений. Том I. — М.: «Ковчег», 2006, стр.97.
[3] Там же, стр. 96, 97.

Источник: отрывки проповеди иеросхимонаха Валентина (Гуревича) (12/25 апреля 2017), сайт “Солнце России”