Январь 2020

О доверии Богу

“Сейчас большинство православных, несмотря на то что они иногда не бывают воцерковлены (заходят в храм только поставить свечи, мало знают о Причастии, главных таинствах Церкви), на вопрос, который мы задаем, отвечают утвердительно. «Верите ли вы в Бога?» – «Да, в Бога верим».

дальше
Иерей Михаил Кудрявцев
Священник храма святого Иоанна Предтечи в деревне Юкки Михаил Кудрявцев

Понятно, что каждый по-своему. Если мы начнем их опрашивать по Катехизису митрополита Филарета, то, конечно, там будет много промахов, но в Бога они верят. Как говорит нам Библия: «И бесы веруют и трепещут».

Для Ветхого Завета неверие было безумием. Как говорит пророк Давид: «Сказал безумец в сердце своем: „Нет Бога“». Все мы в какой-то мере верующие. Даже атеисты не то чтобы совсем неверующие, они просто верят в небытие Бога.

Здесь стоит вопрос по-другому. В Священном Писании этот вопрос поднимается; особенно поднимает его апостол Павел в Послании к Евреям. «Поверил Авраам Богу, и это вменилось ему в праведность». То есть не вера в Бога вменяется в праведность, а вера Богу. В этом есть основа доверия.

Сейчас у нас идет много разговоров о духовности в самых разных сферах: культуре, образовании, катехизации, воспитании детей. Иногда голова кругом идет от того, что от этого понятия ничего не осталось. И картины у нас духовные, и пение духовное, и манера поведения духовная. А собственно, что в этом всем духовного? Когда мы задаем себе вопрос: «Верю ли я Богу?» – все потихонечку становится на свои места.

Верю ли я Богу? Если я верю Богу, то должен знать, что Он мне говорит. Здесь встает ключевой вопрос Священного Писания – невозможно верить, доверять Богу и не интересоваться Священным Писанием, потому что это слово Божие, обращенное к нам. Слово Божие, обращенное к нам, требует от нас соответствующих действий. Христос говорит на Тайной Вечере: Приимите, ядите: сие есть Тело Мое. Пийте от нея вси: сия есть Кровь Моя Нового Завета… Сие творите в Мое воспоминание. Если мы доверяем Богу, верим Его словам, значит, Его слова – истина, они необходимы, являются императивом. Если этого не происходит (идем от обратного), значит – мы Богу не верим, не доверяем. А если мы Ему не доверяем, то чего мы тогда хотим в нашей жизни?

Мне не верится, что существует на земле человек, к которому не стучался бы Христос. Апостол Иоанн Богослов пишет в Откровении: «Се, стою у двери и стучу. Кто откроет, с тем буду вечерять». Христос стучит в сердце каждого. Вопрос в том, как стать способным этот стук услышать и как стать способным эту дверь своей души открыть. Здесь ключевым, как и во всей аскетике, является вопрос гордыни. Христос говорит простую вещь: «Научитесь от Меня, потому что Я есть кроток и смирен сердцем». Христос не говорит: «Научитесь поститься, молиться». Он говорит нам очень простые вещи.

Христос говорит: «Научитесь, потому что Я кроткий и смиренный»; «Заповедь новую даю вам: да любите друг друга». Христос не дает сложно оформленных задач. Они трудные по своей сути, но оформлены очень легко. Доверие Богу невозможно без смирения, без исполнения первой заповеди блаженств: «Блаженны нищие духом». Доверие Богу невозможно, пока мы не признаем свое фиаско. Все мои усилия, все духовные надежды на то, что я наконец-то стану порядочным человеком, хорошим семьянином, завяжу со своими вредными привычками, рано или поздно заканчиваются крушением. Все возвращается на круги своя. Гордыня приводит к падению, конфликтам. Невозможно верить Богу, пока мы сами держим штурвал. Штурвал надо отдать.

Тут надо понять простую вещь: мы сами ничего не можем. Любые установки на тему «хочу победить гордыню» – неверны. «Я» – это и есть гордыня. Как только звучит «я» – это и есть тот самый пресловутый эгоизм. Мы должны понять простую вещь: нас меняет Христос. Нужно понять смысл евангельской притчи о закваске. Царствие Божие подобно закваске, которая попадает в меру муки, пока не вскиснет все. Или как горчичное зерно попадает в землю – и из него вырастает большое дерево. Мы должны понять, что мы – это мука, в которую порой попадает Христос (закваска). Он потихоньку сквашивает все тесто нашей души. Наша задача Ему не мешать – вот что самое главное. Ключевым здесь является таинство Святого Причастия (все Предание об этом говорит). Именно в Святом Причастии мы учимся (помимо того, что происходит реальное соединение со Христом) доверять Богу. Мы говорим – как разбойник: «Первый из грешников есмь аз. Помяни меня во Царствии Твоем». Вот это то самое ключевое, как мне кажется.

Как только мы говорим: «Я не победил свою гордыню, не победил свои страсти», – мы не даем места Богу. Получается, мы не впускаем Христа в свою жизнь. Пока мы Его не впускаем, ничего не произойдет. Смирение – это принесение себя Ему таким, каков я есть. Не целеньким и святым; мы приносим себя Христу грязными, грешными, с духовной точки зрения – никакими, признавая свое реальное духовное положение. Когда приходит нищета духовная, тогда и начинается духовная жизнь.

Смирение – это не мазохизм. Это не любовь к унижению личности. Когда Господь говорит: «Кто хочет быть первым, тот будет последним», – это речь о правильном смирении, но не об унижении личности. Мы – образ и подобие Божие.

Нужно всегда обращаться к словам преподобного Серафима Саровского: «Стяжи дух мирен – и вокруг тебя спасутся тысячи». Мирный дух – вот критерий действительного смирения. Настоящее смирение приходит с любовью, с радостью. Как говорит апостол: «Плоды духа: любовь, радость, мир, долготерпение, кротость, милосердие, вера, воздержание». Это все приходит со смирением. Если это не приходит, нет ни любви, ни радости, ни долготерпения – это не смирение. Нужно задать себе вопрос: «Что со мной происходит?» Может, я нахожусь в каком-то патологическом, духовно нездоровом состоянии? Может, мне надо что-то переосмыслить в своей духовной жизни? Может, я сейчас испытываю нетерпение? Настоящее терпение приносит опытность, как говорит апостол Иаков. Может, это не терпение, а форма гордыни? Если мы терпим безропотно, то это хорошо, это смирение. А если мы терпим и потихонечку ненавидим всех тех, кто нас окружает, это не терпение. Это увеличение напряжения в сети. Рано или поздно замкнет. Что и произошло с нашей телезрительницей – замыкание.

Надо полюбить Христа. Тут один простой на все ответ, из которого все следует – полюбить Христа, полюбить Его слова: то, о чем Он говорит. Впустить Его в свою жизнь. Сказать Ему совершенно спокойно простыми словами: «Господи, я здесь, вот я»….”

Иерей Михаил Кудрявцев. Кусочек программы цикла “Беседы с батюшкой” т/к “Союз”

Первая военная Пасха и будни блокадного Ленинграда

Имена многих священников, служивших в нашем храме, история не сохранила. Однако известно о жизни протоиерея Николая Ломакина – последнего настоятеля храма до закрытия большевиками в 1937 году.

дальше
Протоиерей Николай Ломакин
Протоиерей Николай Ломаки, последний настоятель храма Рождества Иоанна Предтечи на Каменном острове до закрытия храма в 1937 году

Великую Отечественную войну протоиерей Николай Ломакин встретил в Ленинграде. С февраля по июль 1942 году служил настоятелем Князь-Владимирского собора, и однажды вместе с клиром и прихожанами пережил сильнейшую бомбежку прямо в Пасхальную ночь 5 апреля 1942 года.

Вот как отец Николай рассказывал об этом на Нюренбергском процессе:

«Великая Суббота. В 5 часов вечера по московскому времени немецкая авиация начала массированный налет на город. В 5.30 вечера в юго-западную часть Князь-Владимирского собора упало две авиабомбы. Люди в это время подходили к Святой Плащанице. Была громаднейшая очередь верующих, желающих исполнить свой христианский долг. Я видел, как человек около 30 лежало на паперти ранеными.

Произошла страшная картина смятения. Спустившись из комнаты второго этажа, я был потрясен открывшимся передо мной зрелищем. Люди бросились ко мне: «Батюшка, как же теперь понять, как поверить в то, что говорили о немцах, что они – верующие люди, что немцы любят Христа, что они не трогают людей, которые верят в Бога, где же эта вера, когда в пасхальный вечер так обстреливают…»

Я должен заметить, что налет немецких самолетов продолжался вплоть до самого утра, всю пасхальную ночь, – ночь любви, ночь христианской радости, ночь воскресенья была превращена немцами в ночь крови, в ночь разрушения и страданий ни в чем не повинных людей».

Всю блокаду отец Николай провел в Ленинграде. Совершал литургии, служил молебны, но больше всего, по его словам, приходилось отпевать умерших ленинградцев. В начале блокады отец Николай был настоятелем Никольской церкви на Большеохтинском кладбище и сам лично наблюдал трагические картины, о которых с горечью рассказывал на Нюренбергском процессе в 1946 году:

«Спустя несколько дней после нападения гитлеровской Германии на Советский Союз я был свидетелем огромного увеличения числа отпеваний умерших. Это были люди, погибшие в результате налетов немецкой авиации на город. Если до войны количество умерших колебалось от 30 до 50 человек в день, то во время войны цифра эта быстро увеличилась до нескольких сот в день. Всех невозможно было внести в храм. Необычайно возросла практика заочных отпеваний. Потому что тела очень многих погибших были погребены под обломками, под развалинами уничтоженных немцами жилых домов».

Особенно тяжелыми были зимние месяцы начала 1942 года. Отец Николай, истощенный голодом и необходимостью проходить ежедневно большие расстояния от дома до храма и обратно, заболел.

«7 февраля, в день родительской субботы, перед началом Великого поста, я впервые после болезни пришел в храм, и открывшаяся моим глазам картина ошеломила меня – храм был окружен грудами тел, частично даже заслонившими вход в храм. Эти груды достигали от 30 до 100 человек. Они были не только у входа в храм, но и вокруг храма. Я был свидетелем, как люди, обессиленные голодом, желая доставить умерших к кладбищу для погребения, не могли этого сделать и сами обессиленные падали у праха почивших и тут же умирали. Эти картины мне приходилось наблюдать очень часто».

Николай Иванович Ломакин родился 28 сентября 1890 года. В 1917-ом году рукоположен во священника. В 1926-ом году возведен в сан протоиерея. Служил в храмах Петроградской и Гдовская епархии, затем – Ленинградской епархии. Умер 30 марта 1965 года в Ленинграде. Погребен на Серафимовском кладбище

Блокада… с человеческим лицом

Галина Максимовна с супругомВсе мы помним чёрно-белые фотографии, рассказывающие о горе, ужасах и трагедии блокады Ленинграда. Но у этого страшного времени есть и другая сторона, и она свидетельствует о сострадании, о прощении и жертвенности.

дальше
Именно об этом и вспоминает прихожанка нашего храма.

Галина Максимовна Лукина родилась в 1934 году, на момент начала войны жила в Гатчине. Папу забрали сразу и убили в первый же месяц. Фашисты наступали стремительно, этого никто не ожидал, и однажды мать буквально схватила дочку в легком платьице и бегом на вокзал. Успели на поезд до Санкт-Петербурга, уже последний. Жили у разных родственников, а так как дома часто разбирали на дрова, вынуждены были переезжать с места на место. Так и оказались в большом деревянном доме на пересечении пр.Мечникова и Пискарёвкого.

Воспоминания о ВойнеЛетом 1943 года напротив дома, на большом поле, разместили пленных немецких солдат, человек сто. Дети спокойно к ним подходили, учились отдельным немецким словам, сами учили русскому языку. Маленькую Галину часто держал на коленях один немец, качал. Наверное, скучал по своему родному ребёнку.

В памяти такая картина: к крыльцу их дома с котелками вереницей подходят пленные солдаты, молча стоят, понурив голову, пока женщины наперебой их коростят, изливают свою боль. Потом всё затихает, и солдаты потихоньку расходятся, но у каждого в котелке оказывается какая-то еда: картошина, кусочек хлеба. И это при том, что жильцы дома сами голодали.

Ярким примером всепрощения можно считать такой случай. У одной соседки был малюсенький кусочек земли под окном, и ночью пленные немцы выкопали на нём всю картошку. Галина Максимовна и сейчас ясно видит мужиковатую крупную женщину, как в высоких сапогах она в ярости бежит на поле, где недалеко от немцев крутятся дети, кричит прерывающимся голосом. Офицер охраны выхватывает пистолет, всех выстраивает в шеренгу и вымученно кричит ограбленной хозяйке: “Давай, давай покажи любого, сразу пристрелю!” Дети замерли, пленные стоят, потупив головы. Пауза. Женщина устало машет рукой и медленно возвращается в дом. Впереди голодные дни.

Ещё Галина Максимовна ясно помнит, как на Троицу 1944 года, когда потеплело, вдруг со всех сторон города на рядом расположенное Богословское кладбище потянулись люди. После зимы они казались такими нарядными. Бывшая хозяйка их большого дома, в котором теперь жило множество семей, а сама она ютилась в одной из комнатушек, стояла на улице и ломала ветки со своего куста сирени, раздавая их проходящим помянуть родственников. На фоне своих детских воспоминаний уже в зрелом возрасте Галину Ивановну просто “резануло” такое сообщение: когда советские войска выбили немцев из Чехословакии, покидая местный город, один из солдат залез в чей-то садик и наломал сирени. Хозяйка устроила скандал и побежала жаловаться. Русского воина показательно застрелили.

Высшие человеческие качества проявлялись повсюду: оледеневшие конечности у ослабевшей Галиной мамы растирала бывшая хозяйка дома Надежда Степановна: если бы не этот регулярный массаж, мать бы не поднялась. Соседи, у которых были маленькие земельные наделы, делились своим скудным урожаем. Иначе – голодная смерть.

Конечно, были и другие проявления. В доме жили две Гали – наша маленькая и вторая по прозвищу Галя-воровка, из-за неё на кухне ничего нельзя было оставить. Да и маму Галины Максимовны назначили управхозом после того, как посадили семерых предшественников на этой должности – чтобы прокормиться, они незаконно продавали квартиры умерших жильцов. Но это Галина Максимовна считает мелочью, чем-то неважным на фоне тех, как ни странно, светлых воспоминаний, что сохранила ее память.

Воспоминания о блокадеВот сейчас мы ищем детям репетиторов, нанимаем учителей. А Галина Максимовна помнит, как её, 10-летнюю девочку, начал обучать рисованию почти 80-летний “друг”- скульптор. За Пискарёвским мостом располагалась немецкая слобода, после начала войны всех выселили, но несколько семей не тронули, разрешили остаться. Среди этих обрусевших немцев был скульптор Леонид Владимирович Шервуд. Когда уроки рисования не принесли результатов, за девочку взялась его дочь Ирина Леонидовна и стала учить игре на фортепиано. Несмотря на бомбежки и смерти вокруг, в большом доме скульптора звучала музыка, и совсем скоро маленькая ученица уже аккомпанировала скрипочке его внука Лёвке.

Память ясно сохранила и такое светлое событие. Однажды в грязи с подружкой нашли окаменелую ириску. Долго отмывали, а потом встали друг напротив друга и стали лизать с разных сторон по очереди. Какое утешение голодным детям!

Пойти на службу не позволяет здоровье, но смотрят с супругом богослужение по телевизору. Просит передать всем батюшкам и прихожанам поклон. Вспоминает, как была в силах и приходила в воскресную школу.

До сих пор Галина Максимовна помнит и молится обо всех своих соседях. Про блокаду рассказывает спокойно, и сама удивляется, почему недавние события путаются, а вот военное детство помнит прекрасно, в мелочах. Быть может, чтобы поведать о нём нам.

Поздравляем с наградой

Почетный знак святой Татианы "Наставник молодежи"Рады поздравить прихожанина храма подполковника Игоря Васильевича Панченко с получением заслуженной награды. За многие годы сколько молодых людей Господь доверил его воспитанию!

дальше
Именно воспитанию. Души Игоря Васильевича хватает на всех. Когда при академии им. А.Ф. Можайского был батальон обеспечения, Игорь Васильевич занимался с ребятами срочной службы. Большая часть юношей приезжала из неполных семей, из глубинки. Здесь ребята учились дисциплине, ответственности, порядку.

Почетный знак святой Татианы "Наставник молодежи"

Но Игорь Васильевич заботился и о просвещении ребят, все время организовывал разные мероприятия. Как нам в храме сказал солдат: “Я только в армии впервые в жизни побывал в храме и в музее”.

Теперь Игорь Васильевич преподает в академии, занимается в клубе с подростками. Его жизненная позиция всегда активна, он не ищет покоя и личной выгоды, для него нет чужих детей.

Божией помощи Вам, Игорь Васильевич!

«На теплой стороне»

Художник Михаил Кондратьев
Художник Михаил Кондратьев

В церковном доме (наб. Малой Невки, д. 7) открылась небольшая выставка нашего прихожанина художника Михаила Кондратьева “На теплой стороне”.

дальше

“У каждого есть тёплая сторона: там блестящие воздушные шары, мороженое в стаканчике, новый велосипед со звонком, фонтан солнечного парка, плот на пруду, газировка в жаркий день с вишневым двойным сиропом, радостная песня из репродуктора в воскресенье, – сокровища немалые! И они всегда с нами…. Надо просто открыть тот заветный сундучок, где они ждут своего часа. И тогда – повседневные проблемы уже не будут столь тягостны, ведь мы только что побывали на тёплой стороне!

Важно открыть в себе источник радости, и передавать её другим: улыбкой, добрым словом, или картинами…”

Михаил Кондратьев родился в Берлине в 1957 году. В Петербурге его выставки проходили с конца 80-х, – в галереях «Лавка художника», «Мансарда художника», «Борей», «Галерея Третьякова». Он также принимал активное участие в выставках творческого объединения «Полиреализм XXI век» и «Ступени». На сегодняшний день работы автора находятся во многих частных коллекциях в России и за рубежом.

Выставку можно посетить

  • во время занятий катехизаторских курсов по вторникам и четвергам с 18:30 до 20:30,
  • по воскресеньям во время занятий воскресной школы с 12:00 до 15:00.
Выставка работ художника Михаила КондратьеваВыставка работ художника Михаила КондратьеваВыставка работ художника Михаила КондратьеваВыставка работ художника Михаила КондратьеваВыставка работ художника Михаила Кондратьева
  Видео

Поздравляем именинниц

Святая мученица Татиана Римская25 января Православная церковь совершает память святой мученицы Татианы и с нею в Риме пострадавших (226–235).

дальше
Све́тло во страда́нии твое́м возсия́ла еси́, страстоте́рпице,/ от крове́й твои́х преиспещре́на,/ и, я́ко кра́сная голуби́ца, к Небеси́ возлете́ла еси́, Татиа́но:// те́мже моли́ при́сно за чту́щия тя. (Кондак, глас 4)

Поздравляем наших именинниц! Многая лета!

День памяти святой мученицы Татианы РимскойДень памяти святой мученицы Татианы РимскойДень памяти святой мученицы Татианы РимскойДень памяти святой мученицы Татианы Римской


“Меня наполняло чувство светлой радости”

отец Николай Гурьянов

Митрофорный протоиерей Николай Алексеевич Гурьянов – один из выдающихся российских пастырей XX века, исповедник и подвижник благочестия – стал известен всему православному миру благодаря своему молитвенному подвигу и духовной высоте.

дальше
Из воспоминаний настоятеля нашего храма протоиерея Вадима Буренина об отце Николае Гурьянове в новом издании книги Л.Е Азаркиной “Служитель Божий. Жизнеописание старца митрофорного протоиерея Николая Алексеевича Гурьянова”.

“Об отце Николае я узнал еще в советское время, в 1980-х годах. Наша семья была верующая, и мы часто ездили в Псково-Печерский монастырь. Там мы первый раз услышали, что на острове Залит живет старец Николай Гурьянов. О нем мне также рассказывала игумения Горненского монастыря Георгия (Щукина), тогда еще насельница Пюхтицкого монастыря. Однако я не сразу поехал к батюшке, зная, что таких прозорливцев посещает много людей, и я не мог позволить себе беспокоить его обыденными вопросами. Но когда меня назначили служить в Санкт-Петербурге, в храм Рождества Иоанна Предтечи на Каменном острове, тогда появились различные проблемы по восстановлению и ремонту этой святыни, а также и возрождению в нем приходской жизни. До меня здесь служил священник, который совершал службы только по воскресным дням и большим праздникам. Но митрополит Владимир (Котляров) благословил меня совершать литургию каждый день.

Эта церковь была в полуразрушенном состоянии, все подполье было завалено какой-то арматурой, битым кирпичом, прутами, железными кроватями. Здесь же мы нашли и полутораметровый металлический крест. Надо было все расчищать, делать заново ремонт. И в самом храме надо было устанавливать новый иконостас, полностью заменять кровлю. Работы было непочатый край. Храм нуждался в полном восстановлении. Время было тогда тяжелое, никаких практических средств у нас не было и браться за это было очень-очень непросто. До ремонта была сделана только деревянная перегородка, на которой висели бумажные иконы.

В 1996 году я поехал к отцу Николаю. Батюшка сидел в своем домике на стульчике, предложил и мне присесть. Так у нас началась беседа о проблемах возрождения нашей церкви. Я не успел еще полностью представиться, сказав только, что приехал из Санкт-Петербурга, а он мне вдруг повторяет благословение митрополита Владимира: «Чтобы службы в храме совершались каждый день: утром и вечером», – я говорю ему: «Отец Николай, наш владыка мне сказал то же самое!» Батюшка утвердительно повторил: «Да, да, и я говорю так же. Чтобы службы в храме совершались каждый день – утром и вечером». Из этого я вынес для себя, что Господь через правящего архиерея и старца дает каждому то указание, которое будет для него спасительным. Для меня это было удивительным, что ответы батюшка давал настолько ясно и по существу, что это было явно от Бога, и в душе не было никаких расхождений и сомнений.

Мне было 25 лет. Я приехал к батюшке еще и потому, что мое внутреннее состояние было как у молодого человека, который нуждался в духовном окормлении и старческой помощи. Мне было поручено такое ответственное, важное задание, с которым нужно было обязательно справиться. Необходимы были молитвы старца и его руководство, которые помогали бы возрождать приход во славу Божию! То есть, чтобы я совершал благое дело не только с теми знаниями, которые были мною получены в Духовной семинарии, но и зная, что на то есть воля Божия, возрождать святыню вот таким-то или иным способом. Это для меня было очень важно, так как и до этого я окормлялся у старцев Псково-Печерского монастыря, где жил мой духовник архимандрит Феодосий, который был одно время преподавателем в Духовной семинарии, когда я в ней учился. До этого времени я общался и с блаженной Любушкой Сусанинской и видел, как блаженная Любушка молилась о всем мире. Она обращалась к Господу: «Господи, на Афоне неприятные обстоятельства, помоги!» Для меня это было большим откровением. В Сусанино в храме Казанской Божией Матери я венчался со своей супругой, так как был там чтецом и алтарником.

В отце Николае я увидел такого благодатного человека, по мере приближения к которому меня наполняло чувство светлой радости. Если до этого у меня были переживания, как состоится наше общение, ведь я грешник, недостойный, то при встрече все это куда-то исчезло, и общение с батюшкой было легкое и непринужденное. Не было ощущения того, что ты видишь какого-то могущественного человека, держащего тебя на каком-то расстоянии или недосягаемой дистанции. Наоборот, появилось чувство, что мы до этого уже много общались. И это обстоятельство еще раз подтвердило мне, что духовная жизнь предполагает именно такое непосредственное живое общение. И для меня как молодого священника его поддержка оказалась очень важной и необходимой. Батюшка имел богатый духовный и житейский опыт и мог подсказать, как лучше поступить в том или ином случае.

Я часто приезжал к батюшке по вопросам реставрации и ремонта храма, просил его молитв и советов. Например, нужно было заменить перекрытия и найти людей, сведущих в этом деле. Так как храм является охраняемым памятником культуры, надо было все согласовывать с властями, которые посылали своих представителей и подрядчиков. Настал такой момент, когда компания, которая занималась перекрытиями, заявила, что они больше работать не будут, так как закончились деньги, выделенные на эту работу. Старец мне сказал: «Все будет хорошо. Не переживай, продолжай дальше трудиться». И вскоре нам была оказана помощь: прежнюю компанию заменили, что и дало возможность продолжить ремонт и закончить работу уже с другими людьми. Так в каждый мой приезд на остров батюшка утешал, молился, и работы надолго не останавливались. В дальнейшем мы поставили дубовый иконостас и киоты, повесили паникадило цветного литья. А икону Рождества Иоанна Крестителя нам написал архимандрит Зинон (Теодор). В нее была вложена частица мощей святого пророка с места его рождества, переданная игуменией Горнего монастыря в Иерусалиме, матушкой Георгией (Щукиной). Мы с ней очень часто вспоминаем общение с отцом Николаем, которого Господь нас сподобил.

Мы желали, чтобы у нас появилась рядом с храмом еще и часовня. Здесь тоже все происходило не без искушений. Раньше на этом месте стоял павильон для разводки Ушаковского моста. Здание находилось в ведении СПбГБУ «Мостотреста», и директор наотрез отказал нам в передаче павильона для церкви. И снова мы поехали на остров за молитвенной помощью отца Николая. И, по его молитвам, на наших глазах произошло просто чудо! Мы опять приходим к директору со своей просьбой и говорим ему: «Отдайте нам, пожалуйста, этот павильон, так как здесь будет часовня в честь иконы Божией Матери «Всецарица», – директор тут же соглашается: «Да, вот под часовню я отдам!» Спустя некоторое время директор умер от рака. Так мистически духовно происходили какие-то вещи, которые не сразу можно объяснить и понять.

У нас не было своего церковного дома, и в Санкт-Петербурге на Каменном острове нам ничего на разрешали строить, но потом сказали: «Берите любое самое разрушенное здание и ремонтируйте», – я попросил: «Здесь есть близлежащее к храму здание на углу Каменноостровского проспекта и Малой Невки, – отдайте нам его». По молитвам батюшки, нам его отдали. Я у батюшки спрашивал: «Это здание очень разрушенное и наполовину сожженное. Надо ли браться за такую сложную работу?» Батюшка в ответ возвел свои глаза к небу, поднял правую руку и, показывая на небо, сказал: «Сейчас нас с тобой слушает Господь!» Я отвечаю: «Да, отец Николай! Я приложу все усилия», – тогда батюшка утвердительно сказал: «Хорошо! Восстанавливай. Восстановишь!» И когда я приступил к восстановлению этого здания, к моему удивлению все были категорически против. Я оказался в полной изоляции и одиночестве, не было даже поддержки тех, кто со мной в храме молился. Они говорили: «Да зачем это надо? Мы без этого обойдемся, не нужно нам все это», – но я отвечал: «Нам необходим этот дом для возрождения приходской жизни, и Господь благословил!» Так, несмотря на противодействие, я потихонечку стал его восстанавливать. Так получилось, что только одну документацию мы согласовывали с городским начальством три года. Приближалось празднование 300-летия нашего города, и нас постигло еще одно испытание. Губернатор города Владимир Анатольевич Яковлев обратился к нашему митрополиту Владимиру (Котлярову), и сказал: «Необходимо это здание, которое портит вид, восстановить, так как здесь будут проезжать делегации. А если этот настоятель не справится, то его надо будет снять». И, не выделив на строительство ни копейки, представители власти приезжали проверять по несколько раз на неделе, что мы делаем. Нам пришлось в течение нескольких месяцев полностью восстановить здание. Моя супруга, матушка Ольга, приняла участие в восстановлении, продав свою родовую недвижимость в Ростове-на-Дону и вложив всю сумму в благое дело. Мы так отремонтировали здание, что даже смогли сдать его на комиссию перед празднованием 300-летия Санкт-Петербурга. Все это происходило на фоне того, что мы постоянно ездили к отцу Николаю и просили его молитвенной помощи. Сложно было попасть к батюшке: очень много приезжало к нему паломников; он уже не выходил: иногда я ждал с утра до вечера, но все-таки наши встречи происходили, пусть и на две или три минуты. И никогда не было случая, чтобы я не смог попасть к нему. В 2003 году завершились все работы по восстановлению наших святынь.

Последняя встреча с батюшкой произошла за месяц до его отхода ко Господу. Батюшка чувствовал себя не очень хорошо, но говорил совершенно нормально, как обычно. Ничто не предвещало, что через месяц Господь заберет его душу. Я снова сидел у него в келье, а он напротив меня. Мои вопросы касались приходской жизни нашего храма, и на все я получил точные ответы. Нужно было возрождать воскресную школу, кружки, были вопросы социального служения. Это все требовало постоянного внимания, потому что, как сказал Господь: «Жатвы много, а делателей мало…» (Мф.9: 36-38). Необходима была помощь и святые молитвы батюшки Николая, чтобы Господь посылал именно тех людей, которые бы трудились на приходе во славу Божию! Приход возрождался, но была и смена поколений, а надо было, чтобы на приходе все работало, можно сказать, как часы. Я у батюшки спрашивал о тех людях, которые приходили к нам трудиться, и кого можно было бы оставить на постоянную работу. И, по молитвам батюшки, Господь посылал таких людей. Батюшка даже говорил, кто может подойти для каждой конкретной деятельности. Отец Николай был немногословен, его ответы были короткими, но точными.

Когда я говорил нашему митрополиту Владимиру (Котлярову), что общаюсь с отцом Николаем, то он очень положительно к этому относился. Из нашего прихода очень многие ездили к отцу Николаю, более того, я сам посылал их на остров за старческим советом. Для меня была радость, что много людей ездили к старцу Николаю, потому что они узнавали волю Божию о себе, получали духовное наставление, а это в жизни является очень важным. И многие из них трудились на приходах храмов в России, и это способствовало подъему приходской жизни.

Мы можем сказать о том, что старец Николай относится к тем людям, которые способствовали сохранению нашей православной веры на русской земле, и, более того, в непростые 1990-е годы помогли возрождению Православия в нашей стране. Вспоминая этот период и таких стариц и старцев, как Любушка Сусанинская, архим. Иоанн (Крестьянкин), архим. Кирилл (Павлов) и особенно Николай Гурьянов, – думаешь, что, если бы не они, то к кому бы мы тогда обращались?! В монастыре легче противостоять нападкам бесовским, а на приходе все это значительно сложнее. Старец Николай являл такую твердыню Православия, что каждый раз, видя его благоухающее, цветущее благодатью лицо, я чувствовал, как во мне тоже все преображалось. Каждый раз я уезжал от него с таким духовным настроем, который давал мне силы продолжать трудиться во славу Божию! Сейчас, конечно, ощущается нехватка таких людей, которые явили истинную деятельную веру. Они не только говорили, но и вдохновляли на труды».