Март 2019

Молебен в часовне на проспекте Ветеранов

В часовне на проспекте ВетерановСегодня в онкодиспансере на проспекте Ветеранов, где находится наша часовня во имя иконы Божией Матери “Всецарица”, настоятель храма протоиерей Вадим Буренин отслужил молебен о болящих, исповедовал их и причастил Святых Христовых Тайн.

дальше
Каждый четверг духовенство нашего храма приезжает в больницу, чтобы исповедовать, причастить и соборовать желающих.

Многие болящие, находящихся в больнице на лечении, впервые участвуют в Таинствах исповеди и причастия. Больница становится для них тем местом, где люди обращаются к Богу.

Отец Вадим подробно рассказал о святых, иконочки которых находятся в молельной комнате. Батюшка призвал каждого обращаться к ним за помощью, изучать их жития. Прощаясь, о.Вадим всех благословил и подарил каждому иконочку Святой Троицы.

О мистической красоте церковного языка

О мистической красоте церковного языкаРазмышления архимандрита Рафаила (Карелина), священнослужителя Грузинской Православной Церкви, духовного писателя, публициста, критика церковного модернизма и экуменизма.

дальше
“Древний язык ближе к внутреннему логосу – языку духа, языку религиозной интуиции и молитвенных созерцаний. Это язык не рассудка, а сердца, язык глубоких гностических проникновений, язык напряженной духовной энергии и особой динамики. Древние языки вызывают в человеческой душе нечто вроде припоминаний о потерянной человеком способности внутренних непосредственных передач своих мыслей, восприятия другой души и озарений от Бога.

Есть сокровенный, внутренний язык, который глубже внешнего языка, нуждающегося в форме слова. Профористические (внешние) языки все больше отдаляются от своего центра – духовного логоса, все больше дифференцируются и материализируются. Новые языки обращены преимущественно к рассудку человека – аналитической способности его разума, низшей по сравнению с духовной интуицией. Они способны также выразить эмоциональные и страстные состояния человека; но для той области духа, которая проявляет себя в молитвенном порыве, новые языки оказываются вялыми, бессильными, как мышцы дряхлого старика.

Сторонники языковой реформы богослужения утверждают, что на новом, современном языке литургия будет более понятной. Но литургия, сама по себе, тайна. Она не может стать понятной на вербально – семантическом уровне, иначе можно было бы понять и усвоить литургику с книгой в руках за письменным столом.

Литургия – это не повествование, которое может быть подробно разъяснено, ни загадка, которую можно разгадать, ни задачу, которую надо разрешить. Богослужение – это включенность человека в духовную реалию, а средством для этого является воздействие на душу человека всего духовного поля Церкви: храмовой архитектуры и убранства, иконописи и богослужебных напевов, а самое главное – сила молитв священнослужителей и народа, находящихся в Церкви. Про святого Иоанна Кронштадтского рассказывали, что когда он совершал литургию, или молча молился на проскомидии, люди чувствовали явно, почти физически, силу его молитв и благодатную помощь.

архимандрит Рафаил (Карелин)Древней язык ближе к внутреннему логосу, поэтому он имеет большее воздействие на человеческое сердце. Странное явление: иногда фраза на славянском языке, минуя аналитический рассудок человека, струей горячего света озаряет, как будто открывает его сердце, и оно трепещет так, как душа странника, который после дальнего пути увидел огни отеческого дома. Здесь происходит то, что мы можем не вполне точно назвать – припоминанием. Человек вспоминает о потерянном рае и о том языке, которому повиновались все живые существа, как царю земли, на котором он беседовал с ангелами.

Здесь мистика и обаяние языка: древний священный язык трогает человеческое сердце, заставляет звучать сокровенные струны души. Модернисты не знают и не чувствуют этого; они хотят древний язык заменить новыми языками для того, чтобы была понятнее семантика слова, которая не делает понятнее тайну богослужения. Кроме того, в богослужении существует язык обрядов и ритуалов, не менее важный, чем словесный язык. Этот символический язык еще менее понятен, но он служит средством включенности человека в живую реалию происходящих событий.

Если мы хотим сделать богослужение доступным для нашего плоского рассудка, то должны сделать понятными церковные обряды: заменить их словесной интерпретацией или перевести их на язык театральной пантомимы, то есть, превратить обряд из многогранного священного символа, в мимический жест. Что же останется тогда от литургии – назидательное представление? Когда мы говорим, что литургия это выражение земной жизни Христа Спасителя, то мы вовсе не имеем в виду, что литургия – инсценировка Евангелия; литургия – это возможность для человека посредством священных символов самому стать участником библейских событий, внутренне воспринять Голгофскую Жертву, как Жертву, совершенную лично для него, а Воскресение Христа – как воскресение своей души.

Мы сказали, что древний язык это напоминание сердцу человека о его древнем отечестве – потерянном рае. Современный язык – это язык школы и университета, язык улицы и рынка, фабрики и вокзала. Он не помогает человеку вырваться из плена обыденных повседневных дел, забот и интересов. Напротив, священный язык как бы свидетельствует, что в храме мы общаемся с другим миром, с другой, необычной для нас реалией. Hе только между содержанием речи и чувством, но также самой формой языка и чувством существуют ассоциативные связи. Вообще форма не может быть совершенно абстрагирована от содержания. Новый язык, хотим мы этого дли нет, будет нести в сeбe новое содержание, новую информацию, новый эмоциональный подтекст, выявить и определить которые невозможно нашему логизирующему рассудку.

Проповедь в храме произносится на современном языке. Но молитву нельзя смешать с проповедью или богословием. Проповедь рассказывает о духовном мире, а молитва включает нас в этот мир; богословие указывает путь, а молитва ведет по этому пути.

Мы говорим о красоте древних языков. Что мы подразумеваем под этим? Мы думаем, что это некое тайное созвучие ритмов сердца с ритмами древнего языка и эта гармония воспринимается нами как особая красота языка. Прочитаем вслух внимательно псалмы на новом и древнем языках, какую разницу увидим мы в своем внутреннем состоянии? Новый язык подобен воде, которая может утолить жажду, но оставит душу холодной, а древний язык – вино, которое веселит и радует сердце человека.”

Архимандрит Рафаил (Карелин). 28 июля 2011 года. (Сайт http://karelin-r.ru/index.html)

Духовная жизнь и посиделки в соцсетях

Духовная жизнь и посиделки в соцсетяхМыслями о совместимости духовной жизни с постоянным пребыванием в соцсетях делится руководитель миссионерского отдела Кызыльской епархии священник Антоний Дулевич.

дальше
Вести полноценную духовную жизнь и просиживать в «вКонтакте» невозможно. Надо выбирать что-то одно. Попытаюсь это объяснить. Недавно мне попалась статья о влиянии социальных сетей на психику. С большинством тезисов автора я согласился, так как на себе проверял это. Но, считаю эту тему важной не из-за влияния на психику, а из-за урона, наносимого духовной жизни. Синдромы этой болезни обнаружил не только у себя, но и регулярно замечаю, как от неё страдают близкие мне люди…

Зависимость

Страшна зависимость от наркотиков или алкоголя, но, не менее опасна интернет-зависимость от соцсетей. От чего человек зависим, тому он и раб. Мы – рабы Божии, потому что без Бога жить не можем. Если молодой человек не может продержаться недели без посещения «вК», значит он стал рабом соцсети. По мнению автора статьи о вредном влиянии соцсетей, для появления зависимости есть несколько причин.

«Первая причина» – пишет автор, – «заключается в том, что работа в социальных сетях раздражает центры удовольствия в нашем мозгу. Мы испытываем приятные эмоции, каждый раз, когда читаем доброжелательный комментарий под своей фотографией, получаем «лайк», когда кто-то оставляет положительный отзыв и т.д. Желание повторного получения этих эмоций несет нас вновь на просторы соцсетей, заставляя там проводить все больше и больше времени».

С духовной точки зрения это называет тщеславием. Оно проявляется в ожидании одобрения выложенной информации в виде «лайка» и всякого другого внимания к себе. Тщеславие – страшная болезни души. Кто-то выкладывает фото своих детей, чтобы потщеславиться «это же мой, мой ребёночек!». Но, рассказ о своей личной жизни (в виде фото, текста или видео) на интернет-просторе наносит вред для души. Преподобный Никодим Святогорец наставляет: «Никогда не говори о себе самом, о своих делах или о своих родных, исключая случаев, когда это необходимо»[1]. Конечно, кто-то будем оправдываться, мол, родственники живут далеко, поэтому для них можно выложить фото. Но, почему бы не послать фото в почтовом email сообщении?

«Вторая причина кроется в особенностях усвоения информации при работе в многопользовательских веб-платформах. Человек, который сидит, например, в контакте получает много разнородной информации мелкими порциями за маленький промежуток времени: прочитал коротенький комментарий, ответил, тут же открыл новости, там уткнулся взглядом в интересный пост в сообществе про науку, стал читать, параллельно включив аудиозапись, не дочитал, так как внимание отвлекло сообщение от друга, ответил и зашел на страничку этого друга посмотреть что там новенького. К такому режиму работы мозг привыкает так же быстро, как руки и рот привыкают к «щелканью» семечек. Дело даже не только в самом удовольствии и особенностях усвоения информации, а в удобстве, быстроте и доступности соцсетей!».

Разве это не так? Мозг, привыкая к такой спонтанной деятельности отучается рационально мыслить и конструировать глубокие идеи.

Ломка и свобода

Зависимость от соцсетей рождает информационную ломку. Одного брата в дни, когда он не заходил в «вК», буквально «распирало» узнать какую-либо новость. Светские новости он не смотрел, поэтому, очень хотелось зайти в православные СМИ. Но, откуда такая тяга? Очевидно, что она не должна являться нормой для христианина. От привычки постоянно получать информацию и начинается «ломка», когда информация не поступает. И, что самое главное, это болезненное желание страдалец не может удовлетворить ни чтением Библии, ни чтением житий святых отцов (а ведь духовное чтение для нас всегда открывает что-то новое), так как это уже затруднительно для ума, привыкшего потреблять информацию мелкими порциями. Поэтому в православных группах соцсетей так популярны коротеньки цитаты. Мало у кого хватит сил прочитать хотя бы один том святителя Иоанна Златоуста полностью…

Современный человек настолько зависим от получения информации, что ему сложно прожить без новостей. Эта тяжелейшая болезнь. По статистике, 80% опрошенных исследователями пользователей соцсетей признались, что не могут не проверить страничку хотя бы раз в сутки. Кроме того, наша страна занимается в мире не только по количеству абортов, но и по интернет-зависимости: каждый третий (!) россиянин ежедневно заходит на свою страничку в социальных сетях.

Проверить, есть ли у нас интернет-зависимость, или нет, можно посредством полного ограничения себя от новостей и соцсетей. Информационная зависимость отнимает у христианина свободу, делая его рабом этой страсти. «Совершенная свобода состоит в том, чтобы вовсе ни в чём не нуждаться» (свт. Иоанн Златоуст)[2].

Молитва и “вКонтакте”

Сколько я ни спрашивал у своих братьев, как у них получается совмещать молитву и посиделки в социальной сети (пусть и на страничках с православной информацией), всё время получал один неутешительный ответ: «Ды вот, молитва сейчас не идёт…». Стоит ли заходить в социальную сеть, если из-за этого главное дело христианина терпит большой урон?

Автор статьи о вреде соцсетей верно подмечает, что из-за того, что пользователь «вКонтакте» получает информацию спонтанно, быстро и маленькими порциями, мозг привыкает к такой работе и теряет способность длительное время удерживать внимание на чём-то, вследствие чего появляется синдром дефицита внимания и гиперактивности. Происходит это из-за того, что есть соблазн одновременно совершать несколько умственных процессов. Становится трудно удерживать внимание на чтении книги. Возникают сложности с тем, чтобы последовательно размышлять, обдумывать одну проблему: внимание постоянно «уплывает».

Из-за привычки впитывать информацию спонтанно, ум, в итоге, начинает терять внимание. А «без внимания молитва не молитва. Следовательно, это главное» (свт. Феофан Затворник) [3]. Поскольку внимание – это главная составляющая молитвенного делания, то его отсутствие делает совершение умной молитвы невозможным. Святитель Феофан учил, что умная молитва должна быть не только у монахов, но и у мирян. Для её стяжания будущие подвижники уходили в горы и пустыни, а современные христиане и дня не могут прожить без общения и просмотра новостей в соцсетях…

Впитывая кучу хлама и эмоций от потока информации в соцсетях невозможно избежать ненужных помыслов на молитве…

Миссия и посиделки в “вК”

Соцсеть не является злом, это, безусловно, лишь инструмент, которым надо уметь пользоваться во благо. Например, выкладывать слово о Боге, о спасении, разного рода апологетику. Только вот если это хоть немного вредит душе того, кто будет этим заниматься, то это дело станет погибельным. «Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит?» (Мф.16:26). Есть мнение, что православный обязан быть в соцсетях, чтобы сделать мир лучше. Но такое убеждение не верно. Что православный обязан, так это стремиться к святости, как того требует Бог. А сама мысль, что в целях миссии «нужно обязательно иметь аккаунт в соцсетях, чтобы помочь окружающим прийти к Богу» говорит о том, что утверждающий так больше надеется на себя, чем на Бога. Мир изменили те, кто сначала изменил себя, а для этого нужно уединение.

Даже великий Апостол Павел перед началом своей проповеди 3 года пробыл в пустыни. Соцсеть – это не пустыня, а мир, с его страстями и похотями. И, порой случается, что молодой христианин, не утверждённый духовно просто-напросто ломается, отстаивая истину в интернет-дискуссиях. Для успехов в миссии нужно стяжание Благодати, притягивающей магнитом людей. Ею мы призваны заполнить сосуд своего сердца. А часто получается, что проводя кучу времени, расплёскивается то малое, что на донышке этого сосуда было… Для того, чтобы этот сосуд заполнить, святые уходили на годы в пустыню, а мы даже один не можем прожить без соцсетей! Миссия в интернет-сети, щедро одаривающей пользователя похотью тела, похотью очей и гордостью житейской – для искусных. Ведь далеко не каждый может проповедовать в интернете без привязанности к нему, без раздражительности, без соблазна впустую потратить время, без умения не просматривать ненужную информацию.

Виртуальность и реальность

Духовная жизнь и посиделки в соцсетяхДуша человеческая привязана к телу (до момента смерти), она ограничена пространством и пребывает лишь там, где тело. Общаясь вживую, мы соприкасаемся душами, а через интернет этого не происходит, поэтому, разговоры остаются мёртвыми. Обратный пример, когда едешь в метро: вагон полон людей, но, с другой стороны, их там нет – головы большинства опущены вниз и всё внимание сконцентрировано в экранах планшетов или андроидов… Справедливо заметил Святейший Патриарх Кирилл: “Погружение людей в информационный, виртуальный мир несет определенную опасность дефицита реального человеческого общения. Можно запросто представить себе такую картинку: в одной комнате сидят молодые люди, уткнувшись в планшетники. Ни один с другим практически не общается, если задают вопрос, отмахивается. А что он делает? А он общается через социальные сети”. Святые отцы вручную к разным лицам писали письма, и, ведь даже и в подчерке отпечатывалось настроение души. Электронные носители не могут передать этого. Кроме того, человеческий глаз более восприимчив к информации, получаемой с бумаги, а не с монитора. Вот и парадокс: техника, минуя тысячи километров, с виду всё больше нас сближает. А на деле – мы всё дальше и дальше друг от друга…

Лицо

Хочется упомянуть ещё об одной проблеме. Страничка христианина – это его лицо для окружающих. «Вы – свет мира. Не может укрыться город, стоящий на верху горы» (Мф.5:14). По «стенам» страничек судят об их хозяевах. А зная, что хозяин странички – христианин, внешние судят о Православии. Так вот, как часто на страничках христианин можно встретить то, что выходить за рамки благочестия! Мирские анекдоты и шутки, перепосты разных празднословных заметок… Апостол Павел осуждает это: “Также сквернословие и пустословие и смехотворство не приличны вам, а, напротив, благодарение” (Еф.5:4). Зайдя на страницу такого человека и вовсе трудно догадаться, что он – Православный. Т.е., совсем забывается ответственность носящего имя Христианина. Порой, необдуманно делаются перепосты с тех страниц, на которых может быть соблазн в виде непристойных фото и бранных слов. Горе хозяину той странички, через которую кто-нибудь зашедший на неё соблазниться по вине хозяина. (Лк.17:1-2).

Стена пользователя – это его лицо, отражение того, что происходит у него в душе.

Время

Каждый третий россиянин ежедневно проводит в соцсетях там в среднем 9,8 часа в месяц. И при этом сотни тысяч крещённых пользователей соцсетей жалуются, что у них не хватает времени на чтение Священного Писания! Многие современные христиане попусту сжигают в соцсетях драгоценное время земной жизни, каждая минута которого подарена нам для нашего спасения…

«Итак, смотрите, поступайте осторожно, не как неразумные, но как мудрые, дорожа временем, потому что дни лукавы». (Еф.5:15)

Ссылки:
1. Преподобный Никодим Святогорец. «Невидимая брань». 25 глава.
2. Свт. Иоанн Златоуст. Беседа на Евангелие от Иоанна. 17 глава.
3. Свт. Феофан Затворник. Собрание писем. Издание Свято-Введенского Печерского монастыря.

Ленинградский балет в годы блокады

Ленинградский балет в годы блокады3 марта в церковном доме мы узнали о не так часто обсуждаемой стороне жизни блокадного города – балете.

дальше
По приглашению настоятеля храма прот.Вадима Буренина историк балета, кандидат искусствоведения Российского института истории искусств Ольга Федорченко прочитала интереснейшую лекцию «Ленинградский балет в годы блокады».

Конечно, лектор не могла обойти печальные факты, но при этом её рассказ был наполнен светлым, позитивным духом. Получается, что именно на фоне глубины человеческого горя можно отчётливо увидеть нравственную высоту, физическую и духовную силу, которой обладали артисты такой, казалось бы, “нежной” профессии. Величие человеческой души, твердость и несгибаемость воли, самоотверженность и любовь к ближнему: все эти христианские добродетели в полной мере проявили артисты балета.

Ольга Федорченко рассказала, что 22 июня, когда во время репетиции выпускного спектакля учащихся хореографического училища было сделано объявление о начале войны, молодым артистам казалось, что это ненадолго, ведь их советская армия сильна и непобедима. Тогда никто и представить не мог, что их ждет…

Сначала публика перестала ходить на спектакли, потом их стали отменять, а затем начались увольнения. Последнее для многих означало смерть: вскоре начнётся эвакуация, но жителей Ленинграда будут эвакуировать только в составе предприятий. Предстояло вывезти 1600 работников театра и до 2000 членов их семей. Успел выехать только один эшелон.

236 сотрудников Кировского театра было призвано в ряды Красной Армии, 47 человек ушли в народное ополчение. Из тех, кого не призвали, некоторые добровольно ушли в армию – в Ансамбль песни и танца. Чтобы поддержать дух солдат, они стали давать концерты, причем, танцевать приходилось везде – на аэродроме, на палубе, в траншеях, на болотах. Теперь не в пуантах, а в сапогах, в военной форме вместо красивых костюмов. Холод, голод, бомбежки, переезды, обстрелы, боль во всех членах тела. Но неизменно одно – улыбка на лице во время выступления, позитивный, жизнеутверждающий репертуар.

Оставшиеся в осажденном городе тоже постоянно выступали, чтобы дарить радость и защитникам города, и раненным солдатам. Кажется, как можно танцевать перед изувеченными, неспособными двигаться? Но раненые очень любили балет, он помогал им вернуться в мир красоты, ощутить мир прекрасного.

Когда бомба разрушила Кировский театр, сезон открыли в Народном доме. Потом во время бомбежки Народный дом сгорел. Тогда в мае 1942 года был создан Объединенный коллектив артистов оперы и балета из разных театров, в него собрали 37 человек. Голодные, истощенные артисты работали, стараясь не давать себе права на скидку, и лишь иногда немного отдыхали на стульях тут же в зале. Билеты распродавались мгновенно, труппа сама себя окупала и даже перечисляла средства для победы. Во время концертов ни артисты, ни публика в убежище не спускались. По воспоминаниям балерины Аллы Шелест «..в таких экстремальных условиях обычная, бытовая логика неприменима, здесь действует логика иного порядка».

Рассказ лектора сопровождался воспоминаниями артистов балета, показом архивных фотографий. Особенно запомнился кадр, где танцуют блокадные дети: тонкие шеи, красиво изогнутые ручки-прутики, легкие платья на худых телах. Оказывается, в декабре 1942 – январе 1943 педагоги сумели организовать набор детей в хореографическое училище, в том числе из детских домов. Значит, эти люди были уверены, что Ленинград не сдадут, что искусство кому-то будет нужно, что оно будет жить.

Так и случилось. Уже в октябре 1943 года Военный совет Ленинградского фронта принял решение восстановить здание Кировского театра. Как символ возрождения, на место вернули люстру «Шапка Мономаха», причем по стеклышку её отмывали сами артисты. Лектор описывала это так трогательно, что представилось, будто артисты отмывают свои раны, оживляя свои измученные тела и израненные души. Эта люстра дожила и до наших дней.

Из эвакуации вернулись артисты, костюмы и декорации, и 1 сентября 1944 поднялся занавес Кировского театра. Сезон открылся оперой «Иван Сусанин»: свободных мест в зале не было.

Лекция в церковном доме

Слово в неделю о Страшном Cуде

Священномученик Фаддей (Успенский), архиепископ Тверской

“Если в толпе кто-либо крикнет: «Пожар!», не все ли тотчас потеряют спокойствие и равновесие духа, начнут искать выхода, а если выход не обеспечен, то не приходят ли в ужас, заставляющий забыть все остальное и искать только одного спасения жизни?

дальше
Но вот святая Церковь вопиет: «Суд при дверях! Огонь геенны уже возгорелся во многих душах!» А люди слышат то почти равнодушно, и никто не трогается почти, чтобы предпринять хотя нечто для спасения погибающей души. Если и во сне человек увидит пламя страшного пожара, то не проснется ли от ужаса? Церковь же живописует в уме людей Страшный Суд и пламя геенны всеми чертами, способными возбудить от духовного сна, но люди никакими описаниями не трогаются и беспечно продолжают оставаться в духовном сне часто до самого конца жизни.

Священномученик Фаддей (Успенский), архиепископ ТверскойПочему же так человек нерадит о гибнущей душе своей? Очевидно, оттого что не верит всему, что святая Церковь устами Самого Христа и апостолов возвещает о Страшном Суде и геенне. Человеку думается, что будет как- нибудь иначе и ужасы геенские минуют его: ведь живут все так, как и он, и не проникнуты особыми страхами. Подлинно, ничем в данном своем рассуждении не отличается человек от глупой овцы стада, которая следует за всем стадом, идет туда, куда все, и почувствует ужас, когда сама увидит воочию приблизившуюся гибель. Человеку кажется, что ужасы геенны как-нибудь минуют его. Почему же? Не укажет ли он только на бессмысленное «авось», которым всегда и в житейских делах хочет оправдать свою беспечность, нерадение и леность? Беспечность – плод неверия в вечные муки. Если бы жива была вера в муки вечные, если бы человек знал, что муки неизбежны, как неизбежно сгореть человеку, не отходящему от близкого огня, то неужели не стал бы он остерегаться? «Помни последняя твоя, и во веки не согрешишь» – на нем сбывались бы эти слова Премудрого.

Люди не веруют в вечные мучения или веруют, но думают, что все не так страшно будет, как говорится в Евангелии. Почему же? Разве не может быть вечных мук? Разве невозможно допустить эти муки? Ведь муки вечные начинаются уже на земле, человек носит их в сердце, еще не перешедши в жизнь загробную. Неверующие в вечные муки пусть скажут, кто из них не мучится никогда, живя на земле? Кто проводит дни свои вполне счастливо, довольно и беспечально? Ведь счастье – редкий цветок, который напрасно ищут целую жизнь люди и не находят того, чего желали. Если и найдут, то как скоро цветок увядает. Как самая пламенная страсть скоро блекнет, пресыщает человека, и он ищет удовлетворить ее иначе. Даже самые сильные радости, наполняющие душу восторженным блаженством, как, например, счастливая любовь, – как она скоро блекнет! Сколько, кроме того, ведет за собою мук, когда на пути стоят препятствия. Сколько мук от ревности, от разных подозрений, из-за опасения потерять то, что дорого.

Страшный Суд. Фрески Андрея Рублева в Успенском соборе ВладимираЛюди как будто так часто жизнерадостны, смеются, веселятся всячески, но кто из этих веселящихся не томится по временам ощущением душевной пустоты, ничем не наполнимой, чувством разочарования, недовольства, томительной, убийственной скуки. Если счастливые не считают часов, то как скучно течет время для многих и для всякого почти во многие дни и годы его жизни. Как хочется ему «убить» это мучительное для него время! Кого не гложет тоска? Кто не чувствует никогда, что чего-то недостает его жизни? И эта тоска или ощущение недостатка чего-то нужного, при всем видимом счастье, разве не омрачает счастья жизни? Разве зародыш томимой муки в душе не есть зачаток муки вечной? А что сказать про муки совести? Кто их не испытывал? Ведь всякое дело, противное совести, оставляет в душе горький осадок, расстройство, тревогу, муку! А сколько таких тревог ежедневно? Сколько их накопится в течение целой жизни?

Во всякой радости человеческой заметен уже для внимательного взора отблеск слез, ощущается дыхание печали, скорби и муки, если человек с совестью своей мало считается и об евангельских велениях не размышляет. Наоборот, посмотрите на истинного христианина, как он, несмотря на великие лишения, однако, светлел лицом и настроением духа, как он не впадает никогда в беспросветное уныние, во всем находит источник примирения. В его слезах уже заметен отблеск высшей неземной, вечной радости. Счастье человека грешника – красивое яблоко с изъеденной внутри сердцевиной; печали праведника – небольшая царапина на коже этого яблока при здоровой сердцевине; счастье первого, при видимой постоянной радости, подтачивается непрестанно червем мучающей его совести; второй терпит в мире скорби, но безвредные для самого сердца, носящего в себе зародыш жизни вечной.

И такие тревоги и муки совести грешника ничем неутолимы. Пусть многие тревоги тотчас почти улегаются, как пробегающие по морю волны, но это не значит, что они пропали бесследно, как и волна потом является в другом месте. Ведь и расстройства здоровья телесного не пропадают бесследно, но, улегаясь на время, постепенно копятся и порождают, наконец, общее расстройство здоровья, болезнь и самую смерть. Ведь если бы не было расстройств, то что мешало бы человеку жить вечно? Так и в душе никакие тревоги не исчезают бесследно! И сколько же их накопится, когда произведут они общее расстройство в жизни души! Какая тогда создается в душе мука! Подлинно, что человек посеет, то и пожнет. Он в самом себе, в самых делах своих носит муку, суд себе яст и пиет, по слову святого апостола (1 Кор. 11, 29), живя «недостойно».

Страшный Суд. Лавра прп. Афанасия. АфонВ душе ничто не пропадает бесследно, даже то, что она восприняла почти бессознательно, – например, так влияет на нас окружающая среда, люди и обстановка. Быть может, вся жизнь иных людей слагается под влиянием этой среды. И если постоянно принимает человек в душу мысли соблазнительные, а мысли порождают в душе чувства, желания и дела, с совестью несогласные, то сколько же накопится таких худых следов в душе, которые человек воспринимал ежедневно, ежечасно, ежеминутно в долгие годы своей жизни? Ведь каждым своим поступком и помышлением тайным человек чертит, создает как бы свой будущий образ подобно тому, как живописец или фотограф, и если этот образ пока еще темен, непроявлен, то он будет некогда проявлен, подобно фотографическому образу, Господом на Страшном Суде, когда Господь во свете приведет тайная тмы и объявит советы сердечныя (1 Кор. 4, 5).

Подлинно, червь «неумирающий», «неусыпающий», о котором говорит Господь, не есть какое-либо изобретение ума человеческого; этот червь зарождается и растет в муках совести еще во время земной жизни. Ведь так много самоубийц! Не потому ли они покончили с собой, что не могли снести начавшихся нестерпимых, неутолимых мук совести, мук разбитого счастья, мук от обманутых надежд, разрушения желательного строя жизни? И геенна – не призрак; ведь огонь страсти, заключающий в себе муку, уже и есть начало огня геенского, который будет гореть и не угасать, если человек не позаботится во время земной жизни угасить его.

Вот почему святые так старались помнить всегда о суде и геенне огненной, как, например, преподобный Ефрем Сирин, который, «час присно провидя суда, рыдал еси горько». Вот почему предки наши так держали всегда в памяти Страшный Суд: с изображения на картине и в слове при князе Владимире начали обращение к христианству; с памятью о Страшном Суде выходили всегда из храма, над входом в который изображали Страшный Суд, оживляли память о нем картинами на стенах домов, духовными стихами и т. д.

«Страшный суд», первая половина XVI в.И наоборот, ослабевая в памятовании Страшного Суда, как стали позднейшие потомки забывать и заветы Христа! Они более помнят то, что их занимает, что приятнее. О Страшном Суде они забывают, потому что память о нем могла бы разрушить радости жизни земной, забывают, думая, что до суда еще далеко и время его неопределенно. Как люди не заботятся о землетрясении, которое наступит еще, как они думают, не скоро и в неопределенный срок, так не беспокоятся и о приближении Суда, неверие же укрепляет в состоянии такой беспечности. Как люди пред потопом всемирным не хотели верить проповеди Ноя, так и ныне люди пребывают в беспечном неверии, тем более что наука века сего внушает нередко, будто и всемирный потоп, и огонь вечный – пустые сказки. Как, думают иногда они, может быть Суд столь страшным, если Судьею будет Христос, исполненный столь великой любви к людям, кротости и всепрощения? Но ведь эта-то кротость именно и усилит страх Суда. Если грешники, на земле живя, так боятся праведника, так стараются обойти его и не встретиться с ним, то как встретятся лицом к лицу со Христом, кротким безгрешным Праведником, помня все дела свои, какими каждый день Его прогневляли? Ведь кроткий лик Христа будет чистейшим зеркалом, в котором особенно ясно отразится вся нечистота и неправда их жизни! И хотя бы лик Господа оставался неизменно кротким, не соберет ли именно эта кротость «горящие уголья» на головы грешников (Притч. 25, 22; Рим. 12, 20)? Горе тем, у кого эти уголья не возжгут в сердцах пламенного раскаяния во время земной жизни, у кого вследствие окаменения сердечного обратятся в пламя неугасающее геенны огненной!

Как же нужно и нам неослабнее хранить память о последнем Страшном Суде Христовом и муках геенны огненной! Как нужно, живя на земле, плакать и радоваться совсем не о том, о чем обычно мы плачем и радуемся, заменять бесполезные печали века сего скорбью, полезной для души в ее жизни вечной, радостям суетным, мимолетным предпочитать радости во Христе нескончаемые! Как нужно вслед за святой Церковью, из глубины сердца воздыхая, молиться: «Молитву пролию ко Господу и Тому возвещу печали моя, яко зол душа моя исполнися, и живот мой аду приближися!», или словами песней нынешнего праздника: «Увы мне, мрачная душа! Доколе от злых не отреваешися? Доколе унынием слезиши?.. Что не трепещеши вся страшнаго судища Спасова?», и еще: «Помышляю день страшный и плачуся деяний моих лукавых, како обещаю безсмертному Царю? Коим же дерзновением воззрю на Судию блудный аз? Благоутробный Отче, Сыне Единородный, Душе Святый, помилуй мя!» Аминь.”