Октябрь 2018

Полное собрание писем преподобного Амвросия Оптинского

Преподобный Амвросий Оптинский
память 23 октября (10 октября ст.ст.)

Оптинский старец Амвросий, по всеобщему и единодушному признанию, был одним из глубочайших знатоков сокровеннейших движений души человеческой, опытнейшим распутывателем духовных недоумений, мудрейшим и любвеобильнейшим наставником», –

дальше
писал о нем протоирей Сергий Четвериков. Живое слово старца Амвросия, его советы и наставления дошли до нас в письмах к многочисленным духовным чадам – мирянам и монашествующим. Примерно с 1848 года старец Макарий стал направлять и насельников монастыря, и паломников под духовное водительство иеромонаха Амвросия. С этих пор и началась переписка, не прекращавшаяся уже всю его жизнь.

Письма преподобного старца Амвросия Оптинского начали публиковаться вскоре после его кончины в 1891 году. Для духовных чад Старца это было большим утешением и поддержкой после понесенной ими утраты. Начиная с 1892 года, письма печатались в журнале «Душеполезное чтение» и, по существовавшей тогда традиции, выходили отдельными оттисками. Тогда же, по мере поступления писем Старца от адресатов, Оптиной Пустынью стали издаваться небольшие сборники. На протяжении 1890-х годов их вышло более десяти. В 1906 году была предпринята первая публикация «Собрания писем блаженной памяти Оптинского старца иеросхимонаха Амвросия к мирским особам»; чрез два года, в 1908 году, вышло второе, дополненное издание. В 1908-1909 годах было издано в двух выпусках «Собрание писем Оптинского старца иеросхимонаха Амвросия к монашествующим».

Два этих «Собрания…» (1908-1909 годов) являются на сегодняшний день наиболее полным сводом писем преподобного Амвросия Оптинского.

Помимо праздничных поздравлений и наставлений о том, как вести себя в различных частных случаях, письма содержат весьма конкретные советы о приобретении страха Божия и христианских добродетелей терпения и смирения, о борьбе со страстями, о молитве.

Источник: Введенский ставропигиальный мужской монастырь Оптина Пустынь. Официальный сайт.

Образ (икона) и реальная личность

Борис Петрович Вышеславцев
Образы воображения обладают преображающей силой.
Высшей преображающей силой обладают образы религиозные, озаренные нимбом святости, — «иконы». Так отклоняется пренебрежительное отношение к религии как «игре воображения».

дальше
Но этого недостаточно: религиозный образ, как «икону», нельзя поставить рядом с другими, хотя бы самыми возвышенными, образами нашей фантазии. Разница в том, что «икона» изображает реальное лицо, ипостасно существующее. Религия никогда не может удовлетвориться «возвышающим обманом» и «игрой», как это делает искусство <…>

Искусство недовоплощает, оно не творит живого лица, мечта о Галатее остается мечтой. Но живое лицо обладает бесконечно большей силой своим живым образом воспламенять фантазию, проникать в «сердца и утробы», преображать сознание и подсознание. Любовь преображает человека, и любовь есть состояние преображенного человека; вершина сублимации есть божественный Эрос (Бог, как любовь; обожение). Но здесь-то и становится ясным, что подлинный Эрос вызывается только реальным существом, реальным лицом. Любовь к прекрасной мечте и любовь к реальному лицу есть нечто существенно различное.

Вот откуда стремление к реальному лицу, как источнику преображающих сил, во всех великих религиях *); вот откуда искание святых и искание Богочеловека. Для христианства бесконечно важно, «жил ли Христос или нет?». Ибо только живая историческая личность обладает подлинной способностью приковывать внимание, внушать любовь, преображать душу. Никакой сублимирующий миф, как бы он ни был возвышен, с этим сравниться не может. Апостолы это хорошо понимали: «Слово стало плотию, и обитало с нами… и мы видели славу Его» (Ин. 1:14).

Конечно, историческая реальность Христа еще не говорит о Богочеловечестве Христа. Последнее нужно увидеть, услышать духовным слухом, угадать сердцем, убедиться с аксиологической очевидностью. Но увидеть Бога в живом Богочеловеке («видевший Меня видел Отца») есть нечто иное, нежели увидеть Бога в своей душе. Здесь не нужен «онтологический аргумент», не нужны никакие доказательства: взгляни и убедись! И тот, кто не может убедиться, кто не имеет органа, чтобы воспринимать «святость» и аксиологическое совершенство, для кого «божественный глагол» не звучит в силу отсутствия слуха (ибо лишь «имеющий уши да слышит»),— тот все же принужден будет остановиться в изумлении перед этим чудом истории.

Поток образов, приводимый в движение любовью, может истекать только от реального существа — от космоса, от Бога, от человека. Пока «полет фантазии» есть лишь мое искусство, моя мечта, он останется во мне и не так уж меня изумляет и восхищает; но когда он восхищает фантазию за пределы меня самого и погружает ее в таинственное лоно природы, в бездну Божества, в родную мне тайну Богочеловека, в полутемное зеркало любимой человеческой души — тогда и только тогда я постигаю, что Эрос в cвоем «трансе» выводит меня за пределы моей реальности и уже не «фантазирует», а гадает и нечто угадывает в области иной реальности, столь же реальной, или более реальной, нежели я сам.

Любовь к живому человеку и к живому Богу преображает человека воистину. И лишь отчасти, бледно и неполно, преображает любовь к прекрасной мечте, или любовь к идее. В настоящем смысле последняя даже не может быть названа любовью. Только любовь к реальному и живому существу может преобразить так, как был преображен апостол Павел: «не я живу, а живет во мне Христос».

*) Сами названия этих религий: христианство, магометанство, буддизм – свидетельствуют о центральном значении живых личностей Христа, Магомета, Будды.


Из книги Вышеславцева Бориса Петровича “Этика преображенного Эроса. Проблемы Закона и Благодати”, Париж, 1931 год.

“Никто бы не обращался к Небу, если бы Небо не отвечало”

Апостол Фома́ Ди́дим (Близнец)Сегодня, 19 октября (6 октября ст.ст.) Церковь совершает память апостола Фомы.

Предлагаем к прочтению Слово Святейшего Патриарха Кирилла о знании и вере.

дальше
В истории человечества было не только много прозрений, научных открытий, но и много заблуждений. И чаще всего эти заблуждения, поражавшие человеческое сознание, были интеллектуальными. Когда изучаешь историю мысли, историю философии, то видишь, как иногда общий культурный контекст определял развитие мысли и заводил эту мысль в тупик. Вот и основной вопрос философии о том, есть высшая сила или нет, много раз штурмовался человеческим сознанием. Ответы на этот вопрос нередко определялись эпохой, уровнем знаний, опытом, господствующими идеями и т. д. В какой-то момент человечество задалось вопросом о том, что, если все можно сосчитать, проверить опытом, то есть ли в этой картине мира место для Бога? И возникло такое явление, как позитивизм: существует только то, что можно показать, пощупать, что подвергается испытанию нашими чувствами и что можно рационально описать. А если невозможно пощупать и потрогать, то такого вовсе и не существует.

Мы знаем, что «торжество» этой позитивистской идеи пришлось на XIX век, когда и началось постепенное вытеснение веры из сознания людей и жизни общества. Многим в начале XX века казалось, что человеческая цивилизация, несомненно, достигшая больших побед и очень важных результатов, в том числе и в науке, сумеет на гребне научных знаний построить мирное, справедливое, процветающее общество, в котором, конечно, не будет места никакому Богу, Которого «пощупать» нельзя. И мы знаем, что XX век на вершине научного и технологического развития и успехов стал самым страшным и самым кровавым веком в человеческой истории.

Были удивительные попытки построить без Бога могучее и справедливое общество, в том числе и в нашей стране. И почему-то ничего не получилось. И казалось, уж наш-то народ, пройдя тяжкие испытания в XX веке, до конца испив чашу страданий из-за этого богоотрицания, из-за этого отделения духовного от материального, многому научился и никогда не повторит своих ошибок… Но удивительным образом люди, быстро забывая прошлое, еще и еще раз повторяют свои ошибки.

Вот и сегодня многим кажется: ну как же в век компьютеров, а раньше говорили «в век электричества», можно верить в Бога? Можно, потому что Бог ― это не фантазия, Бог ― это реальность. Вера в Бога есть не просто умозрение, она основывается на реальном опыте. Много раз я об этом говорил: не приходят люди с ведрами к колодцу, где нет воды. Никто бы не обращался к Небу, если бы Небо не отвечало. Никакие мифы не способны выдержать огромные испытания, которые пережило человечество в течение тысячелетий, отделяющих нас от рождения нашей веры.

Почему же одни принимают веру так радостно и сохраняют ее на протяжении всей жизни, более того — готовы отдать за нее эту жизнь (ведь среди прославленных святых больше всего мучеников и исповедников, то есть тех, для кого вера была так дорогá, что даже страх смерти не мог ее победить), — а другие не верят? Наверное, ответ кроется в словах апостола Фомы: Если… не вложу перста моего в раны от гвоздей, и не вложу руки моей в ребра Спасителя, не поверю (Ин. 20:25).

Человек постоянно проверяет приходящую к нему извне информацию фактами и собственным опытом. Однако доказательства веры лежат вне опыта земной, физической жизни, потому что Сам Бог — вне этой физической жизни. У нас нет опыта физического лицезрения Бога или созерцания потустороннего мира. Мы не можем этого «пощупать», и исходя из простой человеческой логики, — доказательств веры не существует.

Многие люди не верят в Воскресение Спасителя, да и в само Божественное начало жизни тоже. Но почему же другие верят? Разве их убеждает некая логика евангельского повествования? Или их убеждают положения православного богословия, православной философии? Убеждают ли эти богословские выводы тех, кто выстаивает долгие службы в храмах? Да многие даже не знают этого богословия! Почему же мы верим? Да потому, что имеем опыт — опыт не физический, а духовный, опыт прикосновения к Божественному миру. Мы знаем, что в ответ на молитву Бог нам отвечает. А если бы Он перестал отвечать, если бы исчез контакт с Богом, то молитва стала бы невозможной.

Я каким-то особым образом почувствовал это, когда был в Институте детской онкологии. Я видел удивительные лица страдающих детей, видел веру в их глазах. Достаточно один раз увидеть, кáк ребенок смотрит на икону, кáк он берет благословение, с какой сильной верой он слушает то, что ты ему говоришь, — и всякая логика физического мира отступает: ее нет, она поглощается логикой духовного бытия. Сила духовного опыта куда убедительнее силы опыта физического, и именно на этом опыте соприкосновения с Божественным и основывается наша вера. Как важно сегодня, когда многие люди не способны мыслить вне физических категорий, когда знания о мире ограничиваются только физическими параметрами бытия, помогать людям открывать духовную перспективу жизни!

Именно в XXI веке, впитав в себя драматизм XX века, мы можем сказать, что подлинное гуманистическое развитие личности невозможно с опорой лишь на материальную сторону бытия. Знания могут приводить к страшным последствиям. И чем больше сил в руках человека, тем больше потребность в этой гуманизации. Никакими человеческими силами гуманизировать личность невозможно, как показывает опыт истории. Человек способен духовно развиваться, нравственно возвышаться тогда, когда есть высшая правда и высший авторитет. А если нет высшей правды, то как же отличить добро от зла, а правду от лжи?

Вот почему нужно, чтобы при университетах были храмы. Вот почему так важно, чтобы ученые, которые постигают тайны физического бытия и создают научные идеи, на основании которых строятся технологии, в нравственном отношении были не менее развиты, чем в интеллектуальной сфере. Потому что без Бога, без сильного и яркого нравственного чувства не может быть подлинного прогресса человечества.

“В паломничество по Санкт-Петербургу”

6 октября 2018 на телеканале “Санкт-Петербург” был показан фильм культурно-просветительского цикла “В паломничество по Санкт-Петербургу”.

В фильме Дмитрий Ефимов, директор Павловской гимназии Петербурга, посещает наш храм и беседует с нашим настоятелем протоиереем Вадимом Бурениным.

Не уступили и не покорились

Сергей Львович ХудиевАвтор текста – С.Л. Худиев

Разрыв отношений между Московским и Константинопольским Патриархатом – событие, напоминающее раскол 1054 года – было, увы, предсказуемо и неизбежно в результате последних действий Константинополя,

дальше
который перешел от провозглашения претензий на единоличную власть над всей Церковью к самым грубым и бесцеремонным действиям, эти претензии выражающим.

Константинопольский Патриархат официально отозвал решение 1686 года о передаче Патриарху Московскому права рукополагать Митрополитов Киевских, учредил свое подворье в Киеве и принял в общение глав раскольнических церковных структур на Украине – Филарета (Денисенко) и Макария (Малетича), отменив, таким образом, анафему, наложенную на них ранее Московским Патриархатом.

Снятие анафемы с раскольников подается апологетами Константинополя как что-то доброе, хорошее, милосердное, примирительное – а вот негативная реакция Московского Патриархата на эти действия описывается в самых черных красках.

Что же произошло на самом деле?

Для внешнего слуха “анафема” это что-то плохое, соответственно “снятие анафемы” это что-то хорошее, все помирились и пошли пить шампанское. На самом деле анафема – это отлучение от Церкви, свидетельство, которым Церковь провозглашает, что такой-то человек находится вне ее. Провозглашается она очень редко, чтобы получить анафему, бывшему члену Церкви нужно постараться – упорно проповедовать лжеучения, несовместимые с верой Церкви, или, как в случае с Филаретом, устроить церковный раскол.

Анафема – это не смертная казнь, это, напротив, последняя попытка вернуть человека на путь спасения, он может признать свою неправоту, покаяться, и в этом случае его примут обратно. Если так и происходит, то снятие анафемы – несомненно радостное событие, тут, как притче о Блудном Сыне, человек “был мертв и ожил, пропадал и нашелся”, произошло примирение с Церковью, грехи прощены и забыты.

Другое дело, если человек ни в чем не кается и считает свои прошлые деяния совершенно справедливыми – в этом случае снятие анафемы может означать только то, что она была несправедливо наложена. И тогда не отлученный смиряется перед Церковью, а Церковь перед отлученным.

Но в данном случае ситуация носит еще более странный характер – один Патриархат (Константинопольский) снимает анафему, наложенную другим (Московским) с человека, который и не думает раскаиваться в грехах, за которые анафема была наложена. Вероятно, несгибаемая гордыня Филарета еще создаст проблемы Константинополю – он сразу же заявил, что “был, есть и будет Патриархом”, хотя Константинополь его в таком качестве не признавал и признать не мог. Так или иначе, совершенно ясно, что мы в данном случае видим не примирение грешника с Церковью, а нечто совсем другое.

А именно – провозглашение Константинополем своей абсолютной, диктаторской власти над всем православным миром. Патриарх Константинопольский, за которым признавали “первенство чести”, и считали “первым среди равных”, из уважения к давно занесенной песками истории Восточной Римской Империи, пожелал стать Primus Sine Paribus, “первым без равных”, не терпящим оговорок властелином, который может распоряжаться сотнями миллионов православных душ по любому своему капризу, ни с кем не советуясь и ни на кого не обращая внимания.

Хотя конфликт назревал уже какое-то время, было трудно поверить, что патриарх Варфоломей поведет себя настолько вызывающе, с таким презрением к своим собратьям-православным, и, особенно, к митрополиту Онуфрию, которого он еще недавно признавал единственным каноническим главой Украинской Церкви, с таким надменным пренебрежением к канонам.

Казалось, что Варфоломей – это все же, Патриарх, человек от которого мы можем ожидать если не добродетели и мудрости, то, хотя бы, приличий и добропорядочности.

Сравнение с диктатором, совершившим переворот, возможно, поможет понять происходящее нецерковному читателю – но реальная ситуация хуже, чем просто присвоение власти, поскольку притязания Константинополя носят вероисповедный, а не чисто политический характер.

И здесь между светскими и церковными людьми возникает глубокое непонимание. Люди, для которых главное в их жизни политика, а главное в политике – насолить Москве, реально или хотя бы символически, готовы признать патриарха Варфоломея хоть главой вселенского Православия, хоть Архангелом, хоть Владычицей Морскою, для них это все в любом случае ничего не означает. На следующем повороте они с такой же легкостью запишут его на “миротворец” и объявят “московским” или каким угодно еще “демоном”.

Для верующих людей богословские утверждения обладают смыслом – и, принимая их, человек принимает на себя самые серьезные обязательства, которые только могут быть. Есть такое понятие – “религиозная совесть”. Исповедовать устами то, во что не веришь сердцем – значит поступать против совести, лгать перед Богом и Богу. Если мы соглашаемся с какими-то богословскими положениями, мы подчиняемся им всерьез.

Поэтому для христианина менять свое богословие по политическим или любым вообще не-богословским соображениям – на почве большой личной неприязни к Москве, Вашингтону или бывшему работодателю – это абсолютно неприемлемая вещь, одна мысль о которой глубоко оскорбительна.

Мы, как и отцы наши, выросли в убеждении, что единственный “первый без равных” в Церкви – это Господь наш Иисус Христос, а предстоятели (Патриархи) поместных церквей равны между собой. И вот к нам приступают с требованием отвергнуть прежнюю веру, и принять в качестве “первого без равных” Константинопольского Патриарха. Почему? Ради того, чтобы сохранить единство? Но чего будет стоить единство, ради которого мы должны будем согласиться с притязаниями Константинополя менять нашу веру?

Это было бы невозможно и в любой другой ситуации – но сопутствующие обстоятельства весьма сильно подчеркивают эту невозможность. Патриарх Константинопольский, продвигая свои властные притязания, во-первых, выступает союзником не только внешних, но и враждебных Церкви сил, во-вторых, демонстрирует совсем не те личные качества, которые приличествовали бы пастырю и иерарху – тем более, соответствовали бы его притязаниям пасти весь православный мир.

Мы не могли бы признать притязания на такой исключительный статус и за человеком лично добродетельным – тем более, мы не можем признать его за Патриархом Варфоломеем. Нам остается только сказать “нет”.

Заявление Священного Синода Русской Православной Церкви в связи с посягательством Константинопольского Патриархата на каноническую территорию Русской Церкви

Заявление принято на заседании Священного Синода Русской Православной Церкви 15 октября 2018 года в Минске.

дальше
С глубочайшей болью Священный Синод Русской Православной Церкви воспринял опубликованное 11 октября 2018 года сообщение Константинопольской Патриархии о принятых решениях Священного Синода Константинопольского Патриархата: о подтверждении намерения «предоставить автокефалию Украинской Церкви»; об открытии в Киеве «ставропигии» Константинопольского Патриарха; о «восстановлении в архиерейском или иерейском чине» лидеров украинского раскола и их последователей и «возвращении их верующих в церковное общение»; об «отмене действия» соборной грамоты Константинопольского Патриархата 1686 года, касающейся передачи Киевской митрополии в состав Московского Патриархата.

Эти беззаконные решения Синод Константинопольской Церкви принял в одностороннем порядке, проигнорировав призывы Украинской Православной Церкви и всей полноты Русской Православной Церкви, а также братских Поместных Православных Церквей, их Предстоятелей и архиереев к всеправославному обсуждению вопроса.

Вступление в общение с уклонившимися в раскол, а тем паче отлученными от Церкви равносильно уклонению в раскол и сурово осуждается канонами Святой Церкви: «Если… кто из епископов, пресвитеров, диаконов или кто-либо из клира окажется сообщающимся с отлученными от общения, да будет и сам вне общения церковного как производящий замешательство в церковном чине» (Антиохийского Собора правило 2; Апостольские правила 10, 11).

Решение Константинопольского Патриархата о «восстановлении» канонического статуса и принятии в общение бывшего митрополита Филарета Денисенко, отлученного от Церкви, игнорирует ряд последовательных решений Архиерейских Соборов Русской Православной Церкви, правомерность которых не подлежит сомнению.

Решением Архиерейского Собора Украинской Православной Церкви в Харькове от 27 мая 1992 года митрополит Филарет (Денисенко) за невыполнение клятвенно данных им перед крестом и Евангелием на предшествующем Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви обещаний был смещен с Киевской кафедры и запрещен в священнослужении.

Архиерейский Собор Русской Православной Церкви определением от 11 июня 1992 года подтвердил решение Харьковского Собора и изверг Филарета Денисенко из сана, лишив всех степеней священства, по следующим обвинениям: «Жестокое и высокомерное отношение к подведомственному духовенству, диктат и шантаж (Тит. 1. 7-8; Апостольское правило 27); внесение своим поведением и личной жизнью соблазна в среду верующих (Мф. 18:7; I Вселенского Собора правило 3, VI Вселенского Собора правило 5); клятвопреступление (Апостольское правило 25); публичная клевета и хула на Архиерейский Собор (II Вселенского Собора правило 6); совершение священнодействий, включая рукоположения, в состоянии запрещения (Апостольское правило 28); учинение раскола в Церкви (Двукратного Собора правило 15)». Все рукоположения, совершенные Филаретом в запрещенном состоянии с 27 мая 1992 года, и наложенные им прещения были признаны недействительными.

Несмотря на неоднократные призывы к покаянию, после лишения архиерейского сана Филарет Денисенко продолжал раскольническую деятельность, в том числе и в пределах иных Поместных Церквей. Определением Архиерейского Собора Русской Православной Церкви 1997 года он был предан анафеме.

Означенные решения были признаны всеми Поместными Православными Церквами, в том числе и Константинопольской Церковью. В частности, Святейший Патриарх Константинопольский Варфоломей 26 августа 1992 года в ответе на письмо Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II по поводу низложения митрополита Киевского Филарета писал: «Наша Святая Великая Христова Церковь, признавая полноту исключительной по этому вопросу компетенции Вашей Святейшей Русской Церкви, принимает синодально решенное о вышесказанном».

В письме Святейшего Патриарха Варфоломея Святейшему Патриарху Алексию II от 7 апреля 1997 года об анафематствовании Филарета Денисенко указано: «Получив уведомление об упомянутом решении, мы сообщили о нем иерархии нашего Вселенского Престола и просили ее впредь никакого церковного общения с упомянутыми лицами не иметь».

Ныне, спустя более двух десятилетий, Константинопольский Патриархат по политическим мотивам изменил свою позицию.

В своем решении оправдать лидеров раскола и «узаконить» их иерархию Священный Синод Константинопольской Церкви ссылается на несуществующие «канонические привилегии Константинопольского Патриарха принимать апелляции архиереев и клириков из всех автокефальных Церквей». Эти претензии в том виде, в каком они ныне Константинопольским Патриархом осуществляются, никогда не имели поддержки полноты Православной Церкви: они лишены оснований в священных канонах и прямо противоречат, в частности, 15 правилу Антиохийского Собора: «Если какой-нибудь епископ… судим будет от всех епископов той области, и все они согласно произнесут ему единый приговор, — таковой другими епископами отнюдь да не судится, но согласное решение епископов области да пребывает твердым», — они также опровергаются практикой решений Святых Вселенских и Поместных Соборов и толкованиями авторитетных канонистов византийского и нового времени.

Так, Иоанн Зонара пишет: «Константинопольский [Патриарх] признается судьей не вообще над всеми митрополитами, но только над подчиненными ему. Ибо ни митрополиты Сирии, ни палестинские, ни финикийские, ни египетские не привлекаются помимо воли на его суд, но сирийские подлежат суждению Антиохийского Патриарха, палестинские — Иерусалимского, а египетские судятся Александрийским, которым они рукополагаются и которому подчинены».

О невозможности принятия в общение осужденного в иной Поместной Церкви говорит 116 (118) правило Карфагенского Собора: «Кто, быв отлучен от общения церковного… прокрадется в заморские страны, дабы принятым быть в общение, тот подвергнется извержению из клира». О том же говорится и в каноническом послании Собора к Папе Келестину: «Те, которые в своей епархии отлучены от общения, да не явятся восприемлемыми в общение твоею святынею… Какие бы ни возникли дела, они должны оканчиваемы быть в своих местах».

Преподобный Никодим Святогорец в своем «Пидалионе», который является авторитетным источником церковно-канонического права Константинопольской Церкви, толкует 9-е правило IV Вселенского Собора, отвергая ложное мнение о праве Константинополя на рассмотрение апелляций из других Церквей: «Константинопольский Предстоятель не имеет права действовать в диоцезах и областях других Патриархов, и это правило не дало ему права принимать апелляции по любому делу во Вселенской Церкви…» Перечисляя целый ряд аргументов в пользу этого толкования, ссылаясь на практику решений Вселенских Соборов, преподобный Никодим делает вывод: «В настоящее время… Константинопольский Предстоятель есть первый, единственный и последний судья над подчиненными ему митрополитами — но не над теми, которые подчиняются остальным Патриархам. Ибо, как мы сказали, последний и всеобщий судья всех Патриархов — это Вселенский Собор и никто другой». Из вышесказанного следует, что Синод Константинопольской Церкви не имеет канонических прав для отмены судебных решений, вынесенных Архиерейским Собором Русской Православной Церкви.

Присвоение себе полномочий отмены судебных и иных решений других Поместных Православных Церквей — лишь одно из проявлений нового ложного учения, провозглашаемого ныне Константинопольской Церковью и приписывающего Патриарху Константинопольскому права «первого без равных» (primus sine paribus) со вселенской юрисдикцией. «Такое видение Константинопольским Патриархатом собственных прав и полномочий вступает в непреодолимое противоречие с многовековой канонической традицией, на которой зиждется бытие Русской Православной Церкви и других Поместных Церквей», — предупреждал Архиерейский Собор Русской Православной Церкви 2008 года в определении «О единстве Церкви». В том же определении Собор призвал Константинопольскую Церковь «впредь до общеправославного рассмотрения перечисленных новшеств проявлять осмотрительность и воздерживаться от шагов, могущих взорвать православное единство. Особенно это относится к попыткам пересмотра канонических пределов Поместных Православных Церквей».

Акт 1686 года, подтверждающий пребывание Киевской митрополии в составе Московского Патриархата и подписанный Святейшим Константинопольским Патриархом Дионисием IV и Священным Синодом Константинопольской Церкви, пересмотру не подлежит. Решение об его «отзыве» канонически ничтожно. В противном случае было бы возможно аннулирование любого документа, определяющего каноническую территорию и статус Поместной Церкви — вне зависимости от его древности, авторитетности и общецерковного признания.

В Синодальной грамоте 1686 года и иных сопутствующих ей документах ничего не сказано ни о временном характере передачи Киевской митрополии в ведение Московского Патриархата, ни о том, что данный акт может быть отменен. Попытка иерархов Константинопольского Патриархата в политических и своекорыстных видах пересмотреть данное постановление спустя более трехсот лет после того, как оно было вынесено, противоречит духу священных канонов Православной Церкви, не допускающих возможности пересмотра установившихся и не оспариваемых на протяжении длительного времени церковных границ. Так, правило 129 (133) Карфагенского Собора гласит: «Если кто… обратил какое место к кафолическому единению и в продолжение трех лет имел оное в своем ведении, и никто оного не требовал от него, то после да не будет оное от него взыскуемо, если, притом, в сие трехлетие существовал епископ, долженствующий взыскать, и молчал». А 17 правило IV Вселенского Собора устанавливает тридцатилетний срок давности для возможного соборного рассмотрения споров о принадлежности даже отдельных церковных приходов: «Приходы в каждой епархии… должны неизменно пребывать под властью епископов, заведующих ими — и в особенности, если в продолжении тридцати лет бесспорно они имели их в своем ведении и управлении».

Да и как возможна отмена решения, действовавшего на протяжении трех веков? Это означало бы попытку почитать «яко не бывшей» всю последующую историю развития церковной жизни. Константинопольский Патриархат как будто не замечает, что Киевская митрополия 1686 года, о возвращении которой в его состав заявлено ныне, имела пределы, существенно отличавшиеся от современных границ Украинской Православной Церкви, и охватывала лишь меньшую часть последней. Киевская митрополия наших дней как таковая включает в себя город Киев и несколько прилегающих к нему районов. Наибольшая же часть епархий Украинской Православной Церкви, особенно на востоке и юге страны, была основана и получила развитие уже в составе автокефальной Русской Церкви, являясь плодом ее многовековой миссионерской и пастырской деятельности. Нынешнее деяние Константинопольского Патриархата — попытка похитить то, что никогда ему не принадлежало.

Деяние 1686 года положило предел двухсотлетнему периоду вынужденного разделения в многовековой истории Русской Церкви, которая, несмотря на менявшиеся политические обстоятельства, неизменно сознавала себя единым целым. После воссоединения Русской Церкви в 1686 году на протяжении более трех столетий ни у кого не возникало сомнений, что православные Украины являются паствой Русской Церкви, а не Константинопольского Патриархата. И сегодня, вопреки давлению внешних антицерковных сил, эта многомиллионная паства дорожит единством Церкви всея Руси и хранит верность ей.

Попытка Константинопольской Патриархии решать судьбу Украинской Православной Церкви без ее согласия является антиканоническим посягательством на чужие церковные уделы. Церковное правило гласит: «Да соблюдается и в иных областях и повсюду в епархиях, дабы никто из боголюбезнейших епископов не простирал своей власти на чужую епархию… да не преступаются правила отцов, да не вкрадывается под видом священнодействия надменность мирской власти, и да не утратим постепенно и неприметно той свободы, которую даровал нам Своей Кровию Господь наш Иисус Христос, освободитель всех человеков» (III Вселенского Собора правило 8). Под осуждение этого правила подпадает и решение Константинопольской Патриархии об учреждении по соглашению со светскими властями своей «ставропигии» в Киеве без ведома и согласия канонического священноначалия Украинской Православной Церкви.

Лицемерно оправдываясь стремлением к восстановлению единства украинского Православия, Константинопольская Патриархия своими безрассудными и политически мотивированными решениями вносит еще большее разделение и усугубляет страдания канонической Православной Церкви Украины.

Принятие в общение раскольников и анафематствованного в другой Поместной Церкви лица со всеми рукоположенными ими «епископами» и «клириками», посягательство на чужие канонические уделы, попытка отречься от собственных исторических решений и обязательств, — все это выводит Константинопольский Патриархат за пределы канонического поля и, к великой нашей скорби, делает невозможным для нас продолжение евхаристического общения с его иерархами, духовенством и мирянами. Отныне и впредь до отказа Константинопольского Патриархата от принятых им антиканонических решений для всех священнослужителей Русской Православной Церкви невозможно сослужение с клириками Константинопольской Церкви, а для мирян — участие в таинствах, совершаемых в ее храмах.

Переход архиереев или клириков из канонической Церкви к раскольникам или вступление с последними в евхаристическое общение является каноническим преступлением и влечет за собой соответствующие прещения.

С прискорбием вспоминаем предсказание Господа нашего Иисуса Христа о временах прельщения и особых страданий христиан: И, по причине умножения беззакония, во многих охладеет любовь (Мф. 24:12). В условиях столь глубокого подрыва основ межправославных отношений и полного пренебрежения тысячелетними нормами церковно-канонического права Священный Синод Русской Православной Церкви считает своим долгом выступить на защиту фундаментальных устоев Православия, на защиту Священного Предания Церкви, подменяемого новыми и чуждыми учениями о вселенской власти первого из Предстоятелей.

Призываем Предстоятелей и Священные Синоды Поместных Православных Церквей к надлежащей оценке вышеупомянутых антиканонических деяний Константинопольского Патриархата и совместному поиску путей выхода из тяжелейшего кризиса, раздирающего тело Единой Святой Соборной и Апостольской Церкви.

Выражаем всестороннюю поддержку Блаженнейшему Митрополиту Киевскому и всея Украины Онуфрию и всей полноте Украинской Православной Церкви в особо трудное для нее время. Молимся об укреплении ее верных чад в мужественном стоянии за истину и единство канонической Церкви в Украине.

Просим архипастырей, духовенство, монашествующих и мирян всей Русской Православной Церкви усилить молитвы о единоверных братьях и сестрах в Украине. Молитвенный покров Пресвятой Царицы Небесной, преподобных отцов Киево-Печерских, преподобного Иова Почаевского, новомучеников, исповедников и всех святых Церкви Русской да пребудет над всеми нами.

Патриархия.ру

28 лет назад в день Покрова в нашем храме совершили первую литургию после возвращения храма верующим

14 октября Православная Церковь совершает празднование Покрова Пресвятой Богородицы. Для нашего храма этот день – праздник вдвойне: 14 октября 1990 года, 28 лет назад, состоялась первая литургия после возвращения храма верующим.

дальше
За всю свою 240-летнюю историю церковь не раз переживала сложные времена. В далеком 1777 году, после окончания строительства, наводнение затопило весь Каменный остров, и храм пришлось просушивать целый год.

В 1937 храм был закрыт, а от полного уничтожения его спасло решение Отделения охраны памятников Управления по делам искусств при Ленсовете взять его как памятник архитектуры под государственную охрану. Однако за 53 года состояние здания церкви сильно ухудшилось, ремонтно-восстановительные работы приходится вести и по сей день. Здание долгое время использовалось как мастерская скульптора Крестовского, здесь находилась и часовая мастерская (Престольные праздники посещает мужчина, который ещё мальчиком приходил сюда с бабушкой сдавать часы в ремонт). Одно время здесь также изготавливали игрушки, а затем здание было передано военному санаторию под спортзал.

Настоятель Каменноостровского храма протоиерей Вадим Буренин считает, что
Божия Матерь изъявила свою милость над нашим храмом, и Её молитвенное предстательство над нами – живое и действенное. Ведь когда 1990-х в храме образовалась община под руководством Наталии Александровны Лукиной, эти люди всем сердцем молились о помощи, прежде всего Господу и Божией Матери, и молитва их была услышана. Литургия состоялась. А один из членов общины, цитолог Алексий Махонин, впоследствии стал священником, искренним служителем Богу и людям.

Когда мы молимся “Всецарице”, мы тоже просим, чтобы Она помогла людям, в том числе страдающим онкологией. И Божия Матерь помогает. В часовне при храме, где каждый день совершается молитва Богородице, есть целый журнал с записями о такой помощи. И это лишь малая часть, многое рассказывают устно. Некоторые прихожане лично пережили исцеление по молитве перед иконой Божией Матери “Всецарица”.

Силами духовенства и прихожан церкви на сегодняшний день удалось организовать служение в онкологическом центре на проспекте Ветеранов и Берёзовой аллее. Священники нашего храма бывают там регулярно. Также проводятся встречи с онкобольными, участие в конференциях, связанных с темой раковых заболеваний.

Сила молитвы на приходе не перестает, а наоборот, возрастает с каждым годом. Люди не только интересуются внешне ухоженным архитектурным ансамблем храма и часовни, они приходят помолиться, получить духовный совет и поддержку. Храм и часовня не только радуют глаз и украшают прекрасный город на Неве, но выполняют своё прямое предназначение.